Китайские рабочие в Нижне-Тагильском округе в годы Первой мировой войны. Условия работы и пребывание. Архив. Документы

Договор управляющего Нижне-Тагильским и Луньевским округами Б.А. Рулева с подрядчиком Хо-Го-Жуном о заготовке дров китайскими рабочими для нужд Нижне-Тагильского округа

ГАСО. Ф. 643. Оп. 4. Д. 333. Л. 46-48 об. Подлинник. Машинопись

Нижне-Тагильский завод 20 апреля 1916 г.

Тысяча девятьсот шестнадцатого года апреля 20 дня китайский подданный Хо-Го-Жун, с одной стороны, и управляющий Нижне-Тагильского и Луньевского горных округов наследников П.П. Демидова, князя Сан-Донато инженер-механик Борис Александрович Рулев, с другой, заключили настоящий договор в Нижнем Тагиле в следующем.

1. Я, Хо-Го-Жун, обязываюсь доставить в течение лета настоящего года тремя партиями каждая не менее трехсот (300) человек в Нижне-Тагильский округ Верхотурского уезда, Луньевский округ Соликамского и Пермского уездов Пермской губернии и Фабричную дачу Туринского уезда Тобольской губернии одну тысячу (1000) рабочих китайцев для рубки леса и заготовки дров, а в случае надобности и других лесных материалов и поставить их на работы в указанные управлением округов леса и в назначенном им в каждом месте количестве рабочих, но в общей сложности во всех местах не более тысячи (1000) человек.

2. Означенных рабочих Хо-Го-Жун доставляет на места работ первую партию не позднее 15 июня сего года, а вторую партию не позднее 15 июля, а остальные до тысячи (1000) человек не позднее 15 августа сего года.

3. Рабочие нанимаются на два года работ, считая со дня поступления их на работы.

4. Рабочие должны быть хорошо знакомы с заготовкой дров и рубкой леса, не моложе 20 лет и не старше 40 лет вполне здоровые и работоспособные; на каждого рабочего должно быть медицинское свидетельство русского врача, паспорт, явленный в консульстве и фотографическая карточка.

5. Все рабочие должны подчиняться всем требованиям закона, существующим и впредь издаваемым обязательным постановлениям военных и гражданских властей и всем существующим в Нижне-Тагильском и Луньевском округах правилам внутреннего распорядка; слушаться служащих заводоуправления, наблюдающих за заготовками, соблюдать все меры и требования, охраняющие от пожаров, и не отлучаться без разрешения заводской администрации с места работ; за все отступления рабочих от указанных правил я, Хо-Го-Жун, ответственность принимаю на себя и если такими неправильными или незаконными поступками рабочих будет нанесен вред и убытки заводоуправлению или третьим лицам, то обязываюсь таковые убытки возместить из своей собственности, а виновных в них рабочих по первому требованию заводской администрации убрать и заменить не поздние чем через 1/2 месяца новыми, производя все требующиеся при этом расходы, включая в них и отправку таких рабочих обратно в Китай и выписку новых за свой счет, в противном случае уплачиваю заводоуправлению неустойку в размере пятидесяти (50) копеек за каждый день каждого незамененного рабочего. В равной степени я, Хо-Го-Жун, обязан наблюдать, чтобы производительность рабочего была не ниже обусловленной (см. § 11) и неудовлетворяющих этой производительности рабочих по требованию заводоуправления заменять новыми, на таких же условиях и с такой же ответственностью, как и неисправных рабочих, то есть принимая на свой счет как отправку их обратно в Китай, так и доставку новых рабочих не поздние чем через полтора месяца со времени заявления требования заводоуправления.

6. Я, Хо-Го-Жун, доставляю своим счетом и распоряжением всех рабочих до Харбина, а также принимаю на себя все расходы и хлопоты по выборке паспортов, явке их в консульство, фотографированию рабочих, снабжению их платьем и обувью и кормлением их вплоть до Харбина.

7. Я, Хо-Го-Жун, слежу за тем, чтобы на работах постоянно было тысяча (1000) человек; краткосрочные прогулы не более 3-5 дней по нездоровью допускаются, но если рабочие сбегут с работ или в дороге или не будут работать по каким-либо другим причинам, то я обязан в течение не более полутора месяцев заменить их за свой счет новыми, в противном случае уплачиваю заводоуправлению за каждого недостающего рабочего сумму равную расходам управления затраченным на доставку таких рабочих и покупку им одежды и обуви.

8. Я, Хо-Го-Жун, обязан иметь на каждые сто (100) человек рабочих одного переводчика, вполне владеющего русским языком; жалование переводчику я, Хо-Го-Жун, уплачиваю из своих средств, но заводоуправление возмещает мне все расходы, уплачивая по пятидесяти (50) рублей в месяц на каждого переводчика. Продовольствие переводчики получают в том размере, как и все другие рабочие от заводоуправления.

9. Я, Хо-Го-Жун, обязан заботиться, чтобы рабочие были снабжены в достаточной мере одеждою и обувью соответственно климату и времени года.

10. В году считается триста сорок рабочих дней, остальные праздничные, без работы, в течение которых продовольствие рабочим выдается от заводоуправления на тех же условиях, как и во время работ.

11. За заготовку дров всех пород Управление округов уплачивает Хо-Го-Жун по два рубля семьдесят копеек (2 рубля 70 копеек) за каждую кубическую сажень мерою: длина поленницы сорок восемь четвертей аршина, ширина поленницы или длина полена шесть четвертей аршина с прибавкою сверх этого на усушку два вершка, при, безусловно, плотной кладке. Причем нормальной производительностью рабочего-китайца считается заготовка не менее семи кубических сажень в месяц.

12. Деревья в лесу должны спиливаться пилою низко, оставляя пни при толщине до пяти вершков не выше четырех вершков от земли и более толстые не выше шести вершков от земли; дрова должны быть строго длиной полтора аршина, распиливаться обязательно по мере и должны быть расколоты, а именно: обрубки толщиною десять вершков и более на шесть частей, от шести до десяти вершков на четыре части, от трех до шести вершков на две части, а кругляши тоньше трех вершков с двух сторон очищать от коры; при рубке зимою места под поленницы очищать от снега до самой земли и поленницы всегда складывать на две лежки, с боков укреплять кольями и укосинами, по концам упирать в колья, но не в деревья или клетки из дров; лес должен рубиться только разрешенный агентами управления и в местах указанных ими же; неразрешенные к рубке породы и размеры дерев должны оставаться нетронутыми и неповрежденными; деревья должны валиться внутрь участка и границы вырубки от остального леса не должны заваливаться деревьями; встречающиеся на участках деревья годные на строевые бревна, должны заготовляться по указанию администрации округов бревнами с очисткою их от коры и подъемкою комля на пень; стоимость заготовки их считается в половину стоимости заготовки дров пропорционально кубической массе. После вырубки участка сучья, вершины, не годные в дрова, а также хвою, рабочие должны собрать в кучи по возможности дальше от растущего леса и начисто сжигать их до стаивания снега в лесу; в сухое же время, когда угрожает опасность пожара, выжигать кучи воспрещается. Дрова нужно укладывать в поленницы по породам, а именно: сосна в одну поленницу, ель и пихта вместе, в другую, береза в третью и осина в четвертую. Если процент примеси второстепенной породы меньше двадцати пяти, то выделение ее в особую поленницу не обязательно. Поленья гладко очищать от сучьев и укладывать в правильные поленницы плотно и отнюдь не перемешивая их с годными на дрова сучьями, которые складывать поверх поленницы; в лесосеках поленницы дров торцевой стороной стараться укладывать по возможности на полдень.

13. Если при приемке дров они окажутся сложенными в поленницы редко, то по требованию лесной администрации управления они должны быть или переложены, согласно указаниям администрации, или же применяется следующий способ приемки: лесная администрация перекладывает на выдержку часть редко сложенной поленницы, выясняет относительную недостачу во всей поленнице и принимает только установленное таким образом действительное количество дров. Означенная перекладка дров при приемке их как в первом, так и во втором случаях производится за счет подрядчика.

14. Никто из рабочих-китайцев не имеет права уклоняться от явки для тушения лесных пожаров близ куреней, где производится заготовка дров, и каждый из них получает от управления поденную плату за тушение по шестьдесят пять копеек (65) в день при готовых харчах. Воспрещается раскладывать среди нарубленных дров в летнее время огонь, необходимый же для варки пищи, огонь может разводиться только в нарочно вырытых для этого ямах у избушек, бараков и казарм.

15. Кроме указанной в 11-м пункте уплаты за каждую заготовленную кубическую сажень дров заводоуправление выдает бесплатно на содержание рабочих во все время работ на каждого
человека в месяц:

муки-крупчатки 3-го сорта — 2 пуда 20 фунтов
масла постного — 6 фунтов
соленой рыбы — 8 фунтов
пшена — 8 фунтов
капусты свежей или кислой или картофеля — 20 фунтов
соли — 2 фунта

На разные приправы деньгами 80 копеек, указанные припасы могут быть заменены другими той же стоимости по взаимному соглашению.

16. Для помещения рабочих заводоуправление предоставляет рабочим помещения с освещением и доставляет для отопления дрова, заготовленные для этой цели самими рабочими из заводского леса, причем заводоуправление заготовку этих дров не оплачивает.

17. Рабочие пользуются заводскими банями, но топят их сами и обязаны как свои жилые помещения, так бани и кухни сами убирать и держать в совершенной чистоте; кухни должны быть также заводские, но приготовление пищи производится самими рабочими-китайцами.

18. Управление выдает господину Хо-Го-Жуну на его ответственность нужные для работы инструменты, как то: пилы, топоры, подпилки и точила, которые по окончании работ сдаются обратно управлению.

19. После доставки в Харбин и посадки рабочих в поезд для отправки по назначению заводоуправления г[осподин] Хо-ГоЖун получает за каждого отправляемого рабочего в возврат расходов по доставке в Харбин по тридцать шесть рублей на человека, кроме того, заводоуправление уплачивает господину] Хо-Го-Жуну стоимость расхода по провозу каждого рабочего, отправленного из Харбина на места работ, считая в это число стоимость провоза по железной дороге по артельному тарифу и во всяком случае не выше тарифа четвертого класса и содержание по сорок копеек (40) в день на рабочего китайца, за число суток в дороге. Деньги эти выдаются в Харбине уполномоченным от заводоуправления.

20. Для снабжения рабочих одеждою и обувью заводоуправление выдает Хо-Го-Жун при подписании настоящего условия десять тысяч (10 000) рублей, затем при пересылке второй партии рабочих семь тысяч (7000) рублей и третьей восемь тысяч (8000) рублей, а всего двадцать пять тысяч (25 000) рублей, каковые деньги затем удерживаются управлением из заработной платы по пяти тысяч (5000) рублей в месяц.

21. По истечении договорного срока, то есть двух лет работы, заводоуправление обязывается отправить здоровых и бывших исправными рабочих до Харбина за свой счет.

22. В обеспечение исправного исполнения подряда Хо-ГоЖун ручается всем своим движимым и недвижимым имуществом, где бы и в чем оно не находилось. Кроме того, предоставляет заводоуправлению право в пополнение могущих быть убытков в случае его неисправности и нарушения договора по вине господина] Хо-Го-Жуна на пополнение указанных убытков обратить взыскание на суммы следуемые ему, Хо-Го-Жуну, за исполнение подряда по Алапаевскому округу, кроме того, в обеспечение подряда залогом заводоуправление удерживает при всякой выдаче заработных денег по пяти процентов, каковые в случае нарушения договора поступают в пользу управления в качестве неустойки.

23. Медицинской помощью рабочие пользуются от заводоуправления бесплатно, а в случае смерти рабочего китайца заводоуправление отводит место для погребения умершего.

24. Заработанную плату Хо-Го-Жун получает два раза в месяц и должен немедленно рассчитать рабочих, чтобы не было никаких претензий для удостоверения чего представлять в конторы заводоуправления расписки рабочих.

25. Адрес Хо-Го-Жуна: Харбин, Ямская улица, дом № 16, а заводоуправления — Нижний Тагил, заводоуправление.

26. В случае несогласий и споров таковые подлежат разбору в судебных учреждениях Нижнего Тагила и г[орода] Екатеринбурга.

27. Гербовый сбор по сему договору заводоуправление принимает на свой счет.

Подписал подлинное: Управляющий Нижне-Тагильского и Луньевского округов Борис Александрович Рулев К сему договору подписуюсь и установленные десять тысяч (10 000) рублей получил, китайский подданный купец Хо-Го-Жун

Тысяча девятьсот шестнадцатого года апреля двадцатого дня договор этот явлен у меня, Анатолия Константиновича Бурдакова, Нижне-Тагильского нотариуса, в конторе моей, находящейся в Нижне-Тагильском заводе по Шаминой улице, в доме № 53, законоправоспособными к совершению актов, лично мне известным управляющим Нижне-Тагильского и Луньевского округов наследников П.П. Демидова, князя Сан-Донато, инженером-механиком Борисом Александровичем Рулевым, жительствующим в Нижне-Тагильском заводе, в доме наследников Демидова, действующим по доверенности Главного правления имением означенных наследников Демидова, явленной в конторе Петроградского нотариуса Г.И. Кущева 11 сентября 1915 года, по реестру его за № 7138 и лично мне неизвестным китайским подданным купцом Хо-Го-Чжун, представившим в удостоверение своей личности удостоверение из Главного железнодорожного дипломатического бюро Хэйлунзянской провинции в Харбине, правления Хун Сян, за № 199, явленной в Императорском Российском генеральном консульстве в Харбине 22 февраля 1916 года по актовой книге за № 2286, действующим лично за себя, жительствующим в Нижне-Тагильском заводе по Александровской улице, в Александровской гостинице, а постоянное место жительства имеющим в городе Харбине, при этом я, нотариус, удостоверяю, что договор этот подписан господами Рулевым и Хогочжун собственноручно, ст[атья] 38 Уст[ава] о герб[овом] сборе и ст[атья] 137 Нотариального] положения]3 объявлены.
В доход уездного земства взыскано пятьдесят рублей. По реестру № 557.

Нотариус [Подпись] [А.К.] Бурдаков

В сем договоре пронумеровано, прошнуровано и припечатано четыре (4) полулиста [Подпись] Нотариус [А.К.] Бурдаков

ГАСО. Ф. 643. Оп. 4. Д. 333. Л. 46-48 об. Подлинник. Машинопись.

___________

Докладная записка лесничего Усьвинской дачи Нижне-Тагильского округа П. Миншина в Лесное управление округа о работе китайцев на Кизеловских каменноугольных копях. 14 сентября 1915 г.

ГАСО. Ф. 643. On. 1. Д. 333. Л. 28-29 об. Подлинник. Рукопись.

Село Усьва 14 сентября 1915 г.

На распоряжение Лесного управления от 1 l-ro сентября сего года за № 3147 имею честь сообщить о результатах поездки в Кизел за сведениями о китайцах.

1. Господин управляющий Кизеловским округом В.Н. Грамматчиков сообщил, что китайцы работают плохо и более подробно поручил инженеру [Н.Л.] Смирнову познакомить меня о действии их как человека, ближе стоящего к ним.

2. Помощник управителя копей инженер [Н.Л.] Смирнов сообщил, что производительность китайцев далеко хуже русских рабочих как в горе, так и на поверхностных работах, говорит, что ошибка у них произошла в найме в том, что они подрядили их как бы каждого в отдельности, а не сдали работу подрядчику-китайцу, т[о] е[сть] имеет каждый человек расчетную книжку, а не одно лицо. Рекомендует нам, если придется производить наем, то обязательно работу сдать отрядно подрядчику-китайцу, который бы сам уже нанимал рабочих китайцев и вел с ними расчеты, в противном случае категорически заявляет, что дело не пойдет. Китайцев они подрядили поденно, с оплатой 70 копеек в день, на готовых заводских харчевых, но практика показала, что это неладно и теперь переходят на сдельную плату.

Питание их: мясо, рыба соленая, капуста, картофель, крупы, серый хлеб, иногда можно заменять мукой в количестве 2‘/2 фунта на человека.

Одежда: покупают сапоги, пальто, шапки, штиблеты, галоши, но есть и такие явления, что идет в лаптях, но под зонтом. Большинство на работу приходят под зонтом.

Было несколько требований неуместных и забастовок, для улаживания которых приходилось обращаться к полиции.

3. Помощник лесничего А.Х. Емельянов сообщил, что пробовали труд их применить на рубке дров, причем 50 человек сделали в день только 5 погонных саженей дров, а потому на рубку дров их нанимать не предполагается и из всей партии на горных работах нет и одной трети порядочных рабочих, а вообще производительность их ниже средней.

4. Полицейский надзиратель Кизеловского завода П.И. Зайко сообщил, что первое время производились китайцами кражи, но последнее время прекратились, причем приходилось их сажать в кутузку и пороть нагайками. Несколько раз приходилось по вызову конторы выезжать на копи в Кизеле, Половинке и Губахе и после каждой порки китайцев результаты получились удовлетворительные, т[о] е[сть] сейчас же принимались за работу. Случаев сопротивления только был один на Княжеских копях в 12 часов ночи, когда они бросали в полицию камнями. Среди китайцев очень много оказалось больных сифилисом и др[угими] болезнями, хотя в свидетельствах консульства в Харбине они значились здоровыми.

5. На перегоне между Кизелом-Половинкой имел разговор с переводчиками-китайцами, которые говорят, что рабочие теперь поправляются, начинают работать хорошо, но есть и ленивые, которые нуждаются в порке, как куске хлеба.

Что же касается дроворубов, то они говорят, что дома, то есть в Китае, такой народ у них найдется. На основании вышеизложенных справок имею честь покорнейше просить Лесное управление, если оно будет производить наем рабочих китайцев дроворубов, то для Усьвинской дачи послать пока, в виде опыта, человек сто.

Лесничий Усьвинской дачи [Подпись] П. Миншин

ГАСО. Ф. 643. On. 1. Д. 333. Л. 28-29 об. Подлинник. Рукопись.

_______________

Рапорт верхотурского уездного исправника Г.И. Рупинского губернатору Пермской губернии М.А. Лозина-Лозинскому о выступлении китайцев в Алапаевском округе против полиции. 2 июля 1916 г.

Государственный архив Пермского края (ГАПК Пермь). Ф. 65. Оп. 5. Д. 159. Л. 8-11 об. Подлинник. Машинопись.

Алапаевский завод 2 июля 1916 г.

(Секретно. Арестантское1}

В дополнение к телеграмме от 27 мая доношу Вашему Превосходительству, что нападение на чинов Алапаевской полиции произошло при следующих обстоятельствах. 26 мая, днем, пристав 3-го ст[ана] Верхотурского уезда [И.А.] Буров получил от лесничего Алапаевского заводского округа [К.С. Семенова] сообщение, что в Алапаевской даче на 45 версте по узкоколейной дороге забастовали находившиеся на древорубочных работах рабочие-китайцы и отказываются работать из-за того, что управляющим подрядчика по доставке Алапаевскому заводоуправлению рабочих-китайцев Жен-Фу-Ченом1 уволен состоявший при них заведовавший рабочими на 45 версте переводчик — китайский поданный Ли-О-Лин, уличенный Жен-Фу-Ченом в мошенничестве и воровстве отпускаемого на довольствие китайцев провианта.

В ущерб подрядчику в 2 часа дня 26 мая пристав [И.А.] Буров с поездом по узкоколейной железной дороге выехал на 45 версту, взяв с собой четырех стражников, вооруженных револьверами и шашками, а также с приставом поехали вышеупомянутый Жен-Фу-Чен и служащий заводоуправления — заведующий судебным столом [И.Ф.] Женин, который поехал не по делам службы, а по частному делу, не относящемуся к забастовке китайцев. Проезжая станцию Мугай, пристав отсюда взял с собой еще двух частновладельческих стражников из числа окарауливавших пленных.

В 8 часов вечера 26 мая поезд, с коим ехал пристав и стражники, прибыл на 45 версту. На площади, около места обычной остановки поездов на 45 версте находилась толпа китайцев — человек 200-300, встречавших поезд в возбужденном состоянии, вооруженных топорами, которыми рубят дрова, и палками до 2 аршин длиною и до 2 вершков толщиною.

Пристав [И. А.] Буров, выйдя из вагона к толпе китайцев, стал успокаивать их, требовал разойтись, причем для переговоров предложил избрать несколько человек. Разговаривая через переводчика с китайцами — последние заявили приставу требование возвратить им вышеобъявленного переводчика Ли-О-Лина, причем это было единственное требование и более они никаких претензий, требований и жалоб не заявляли. Пристав [И.А.] Буров объявил китайцам, что разберет их дело и потребовал выйти на работу, обещая возвратить им Ли-О-Лина. В толпе послышались возгласы: «шанго, шанго», то есть «хорошо, хорошо». Некоторые китайцы стали бросать палки и расходиться, у некоторых же [И. А.] Буров отобрал палки сам.

Когда пристав [И.А.] Буров вскоре направился к поезду, чтобы уезжать, то заметил, что китайцы вновь заволновались и опять у большинства из них появились палки. Управляющий китайцами Жен-Фу-Чен, который китайцам не показывался, а оставался в вагоне, — заявил приставу, что он, зная свой народ, знает, что китайцы на работу не выйдут и просил [И.А.] Бурова арестовать главарей, подстрекавших других к забастовке. Так как у пристава [И.А.] Бурова было мало с собой стражников, то он решил поехать на ст[анцию] Яковлевскую за урядником Карповым и бывшими при нем 7 стражниками. Но на этой станции [И.А.] Буров застал Карпова только с двумя стражниками и, взяв их, во втором часу ночи на 27 мая вернулся на 45 версту с потушенными из предосторожности на паровозе и в вагонах огнями и без подачи сигнальных свистков паровоза с целью арестовать и увезти с собой по указанию Жен-Фу-Чена старших рабочих как главных агитаторов — дабы прекратить забастовку.

По прибытии поезда урядник Карпов со всеми 8 стражниками отправились в одну из казарм китайцев, в которой большинство китайцев расположились на чердаке. Для принуждения их, не желавших выходить сойти2) с чердака, стражники сорвали одну тесину с крыши казармы. После чего китайцы сошли с чердака по наружной приставной лестнице. Этих китайцев стражники поместили в казарму, отобрав у них топоры и палки, которые передали через рабочего Хитрина на паровоз поезда.

В это время из других казарм появились с криком в большом числе вооруженные топорами и палками китайцы и двинулись к стражникам, которые направились к поезду. Из толпы китайцев один ударил урядника Карпова палкой по голове, после чего Карпов выстрелил, а затем стали стрелять и стражники, бывшие вооруженными револьверами3). Выстрелами был убит один из китайцев, другой тяжело ранен — умерший в тот же день, еще три китайца были тяжело ранены, которые в настоящее время находятся на излечении в Алапаевской заводской больнице, и несколько человек получили незначительные поранения.

Урядник Карпов и стражники, расстреляв вскоре все патроны, вынуждены были искать спасения от наступавшей толпы рассвирепевших китайцев в бегстве. Из числа стражников был ранен китайцами в голову частновладельческий стражник Ячменев, который вместе с другими стражниками пытался было укрыться в вагоне, но когда толпа китайцев стала бросать в вагоны поленьями, бить окна и ломать вагоны, принужден был вместе с другими бежать из вагона в лес. Причем Ячменев бежать мог с трудом, его поддерживали другие два стражника, коим он вскоре в лесу заявил, что бежать больше не может, и просил положить его куда-либо в более густую чащу леса, что они и исполнили, а сами убежали далее в лес от преследовавших их китайцев.

Забежав в вагон с некоторыми стражниками, урядник Карпов дал двойной свисток — сигнал машинисту дать задний ход поезду. Поезд двинулся, но сейчас же остановился вследствие загромождения китайцами пути шпалами, досками и дровами, причем все три пассажирских вагона сошли с рельс. В это время на 45 версте стоял второй поезд, груженный дровами, который также не мог двинуться вследствие загромождения пути китайцами. Остававшиеся в вагоне после ухода по прибытии поезда урядника Карпова со стражниками в казарму китайцев пристав [И.А.] Буров и служащий заводоуправления [И.Ф.] Женин были застигнуты толпой китайцев до возвращения стражников, причем пристав [И.А.] Буров сначала стрелял в китайцев из окон вагона, но, расстреляв патроны, вышел к толпе, причем был сейчас же ранен топором и палкой по голове. Точно также был побит выведенный китайцами из вагона [И.Ф.] Женин. [И.А.] Бурова и [И.Ф.] Женина китайцы привели в казарму, поместив под охрану вооруженных топорами и палками китайцев. [И.А.] Буров впал в бессознательное состояние, но когда пришел в себя, то узнал от переводчика, что жизнь ему спас какой-то китаец старик, который кричал наносившим [И.А.] Бурову [удары] китайцам: «Не троньте капитана, если убьете, прибудут солдаты и всех нас расстреляют».

Кроме пристава [И.А.] Бурова, [И.Ф.] Женина, урядника Карпова и стражника Ячменева китайцами нанесены были легкие побои стражникам Кривошеину, Петыгину, Фомину и Янко. Захватив [И.А.] Бурова и [И.Ф.] Женина, толпа китайцев стала обыскивать оба паровоза, разыскивая Жен-Фу-Чена, причем, угрожая поездной бригаде, требовала выдачи такового, а также стражников, но Жен-Фу-Чен успел скрыться в лес и остался невредимым, между тем все озлобление китайцев было именно против него за увольнение Ли-О-Лина.

Находившиеся на 45 версте поезда были задержаны, а также оставались задержанными [И. А.] Буров и [И.Ф.] Женин до 8 часов утра 27 мая, то есть до времени прибытия из Алапаевска околоточного надзирателя Иванова с нарядом вооруженных винтовками стражников в числе 15 человек. По прибытию этого отряда китайцы не оказали никакого сопротивления, причем из них было арестовано 80 человек, участвовавших в беспорядках. Но большинство из них успело разбежаться в лес и скрылось.

В настоящее время все скрывавшиеся в лесу китайцы задержаны. По показанию двух свидетелей из поездной бригады, полицейские стражники, когда китайцы перед нападением на полицию спускались с чердака по лестнице, били их нагайками.

Расследованием выяснено, что перед забастовкой на 45 версту собрались китайцы из других казарм этого района. Днем 26 [мая] толпа китайцев, вооруженная топорами и палками, встречала все поезда, прибывавшие на 45 версту, и справлялась у поездной бригады, не приехал ли с поездом Жен-Фу-Чен, которого, очевидно, хотели побить, будучи на него озлоблены, как выше мною доложено, за увольнение Ли-О-Лина. Против же заводоуправления, властей и полиции никакого озлобления у китайцев проявлено не было, почему пристав [И.А.] Буров и не придал большого значения обстоятельствам создавшегося положения и полагал арестовать несколько человек главарей китайских и увезти [их] в Алапаевск [и] не рассчитывал [на проявление] каких-либо со стороны китайцев осложнений. Этим он и объяснил то, что решил действовать, не имея достаточного количества с собой стражи и соответствующего вооружения, причем стражники были вооружены лишь револьверами, имея по 6—7 патронов.

Между тем совершенно неожиданно китайцы проявили озлобление против чинов полиции, которые, урядник Карпов и стражники, тоже не ожидая нападения на них, были разрознены между собой не в одной группе, и когда китайцы напали на них, то совершенно их разрознили, не дали возможности соединиться, и им пришлось действовать порознь, без определенной системы, чем объясняется, что они скоро по одиночке расстреляли патроны. Если бы они стреляли залпом, то, несомненно, это произвело бы на китайцев более устрашающее значение. Урядник Карпов и стражники объясняют, что не могли соединиться с приставом ввиду того, что были изолированы от него китайцами, коими вагон, в коем находился пристав, был окружен, и толпа китайцев его избила и потащила в казарму, а они были вынуждены спасаться сами.

Из чинов полиции по сие время не разыскан частновладельческий стражник Ячменев, состоящий для окарауливания военнопленных и служащий всего лишь один месяц. Производившиеся розыски его, которые и еще производятся, не дали пока результатов. На том месте в лесу, где он был оставлен стражниками, найдены его фуражка, верхняя форменная защитного цвета рубашка, пояс и портянки, но никаких следов борьбы на этом месте и признаков того, чтобы китайцы били его, тут нет, и трава не измята. На фуражке, которая в задней ее части рассечена, и на рубашке имеются следы крови, указывающие, что Ячменев был ранен. Предполагается, что Ячменев сам снял с себя найденные вещи и чтобы облегчить себе [возможность] бежать дальше — бросил их, причем снять с себя сапоги он просил еще бывших с ним стражников, которые он, очевидно, унес с собою. Нужно полагать, что Ячменев, забравшись в лес, заблудился, забрел в непроходимые дебри болота и от изнеможения, тем более как раненый, умер, так как если бы он был убит настигнутый китайцами, хотя труп его был бы найден.

Состояние здоровья пристава [И.А.] Бурова тяжелое вследствие того, что раны его долго не были перевязаны, причем некоторые китайцы, оказывая ему по-своему помощь, засыпали раны мукой, чем последние загрязнили, и нельзя было раны сшить, а, напротив, края ран необходимо было врачу обрезать. По заявлению врача пока ничего угрожающего в состоянии [И. А.] Бурова нет.

Всего арестовано мною на основании 21 ст[атьи] Положения о государственной охране2 и согласно распоряжения уполномоченного главноначальствущего в Пермской губернии по Верхотурскому уезду, препровождено сего числа в Екатеринбургскую тюрьму, при копии представляемого при сем постановления, 238 китайцев, из коих, производящимся судебным следователем под наблюдением товарища прокурора [Н.И.] Крылова следствием выяснено уличающихся для привлечения к уголовной ответственности 31 китаец.

Кроме сего, находящиеся пока на излечении в Алапаевской больнице три раненные китайца Чон-Ся-Гван, Чю-Сан-Лин и Ма-Се-Нан, после того как состояние их здоровья придет в такое положение, что их можно будет отправить в тюрьму, будут туда отправлены на основании 21 ст[атье] Положения о государственной охране.

В городе Алапаевске были господин уполномоченный, господин прокурор окружного суда [А.А. Гильков] и помощник начальника Пермского губернского жандармского управления ротмистр [Ф.А.] Щербинин, как все вышеизложенные данные получили, почему им с их согласия, кроме господина уполномоченного, особых подробных донесений не сделано, причем ротмистр [Ф.А.] Щербинин сообщил мне, что мне нет надобности сообщать начальнику губернского жандармского управле-