ДИССЕРТАЦИЯ: ОСОБЕННОСТИ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ XVIII — НАЧАЛА XIX века (НА ПРИМЕРЕ ВОТЧИННОГО ХОЗЯЙСТВА ДЕМИДОВЫХ НИЖНЕТАГИЛЬСКОЙ РОДОВОЙ ВЕТВИ) [ЧАСТЬ 1]

ДИССЕРТАЦИЯ: РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ И ХУДОЖЕСТВЕННО-РЕМЕСЛЕННЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ XVIII — НАЧАЛА XIX века (НА ПРИМЕРЕ ВОТЧИННОГО ХОЗЯЙСТВА ДЕМИДОВЫХ НИЖНЕТАГИЛЬСКОЙ РОДОВОЙ ВЕТВИ)

СИЛОНОВА ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА

Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения

Научный руководитель кандидат искусствоведения Т.М. Трошина

Екатеринбург — 2013

Содержание

Введение

Глава I. Подготовка специалистов художественных и художественно-ремесленных профессий в середине — второй половине XVIII века
1.1. Крепостные специалисты литейных профессий. Скульптор и литейщик Т.С. Сизов
1.2. Обучение живописи. Крепостные художники Ф.И. Дворников и Ф.Н. Зыков
1.3. Школа Нижегородского села Фокино (1750-1770-е гг.)
Глава II. Нижнетагильский завод Демидовых — крупный художественный центр горнозаводского Урала. Формы художественного образования в конце XVIII — начале XIX веков
2.1. Возникновение заводских художественных промыслов. Зарождение и первый расцвет нижнетагильского лакового дела
2.2. Н.А. Демидов и его вклад в развитие нижнетагильского лакового дела
2.3. Лакировщики Демидовых Худояровы: А.С. Худояров, Ф.А. Худояров, В.А. Худояров. Творческая деятельность в 1770-90-х гг.
2.4. Научный взгляд на проблему тайны лака Худояровых. Современные подходы к изучению феномена лака
Глава III. Нижнетагильская школа живописи для крепостных (1806-20-е г.г.)
3.1. Причины и обстоятельства основания школы живописи. Учитель В.И. Албычев. Первый этап деятельности школы (1806-1809)
3.2. Обучение заводских женщин ремеслам. Женская школа живописи (1809-1810)
3.3. Крепостные педагоги и художники П.И. Баженов и Я.Ф. Арефьев

Заключение
Список использованных источников и литературы
Приложение том 2
«Социокультурный контекст биографий крепостных специалистов
Демидовых художественных и художественно-ремесленных
специальностей» (84 листа)
Приложение том 3 иллюстративный материал (113 листов)

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность и новизна исследования
Современное состояние художественной культуры, как и культуры в целом, определяется процессами глобализации, регионализации и локализации. В связи с этим в отечественный научный дискурс активно вводится региональная проблематика, в которой значительное внимание уделяется вопросам исследования художественной культуры, искусства, художественного образования в масштабах отдельных областей и городов, рассмотрению местного художественного наследия.

Художественно-культурные процессы уральской горнозаводской вотчины Демидовых XVIII — XIX веков изучены недостаточно глубоко и основательно. В настоящее время интерес к жизни и деятельности выдающихся промышленников России Демидовых все более возрастает, особенно в таком аспекте как благотворительность, оставившем заметный след в самых разных сферах общественной жизни России, в том числе в науке, культуре, искусстве.

В связи с этим своевременно и актуально обращение к теме крепостных специалистов художественного профиля и художественного образования для крепостных во владениях Демидовых, которые были одним из самых существенных и знаковых проектов не одного поколения заводовладельцев.

Кроме того, важность исследований в этом направлении возрастает в связи с реализацией программы комплексного изучения коллекций Демидовых, каталогизацией фамильного наследия, в том числе и художественного, несомненной частью которого является творчество крепостных. Творчество крепостных уникально, поэтому закономерно может рассматриваться как ярчайший феномен регионального наследия России, как самобытное проявление общероссийской культуры.

Особенность предметной составляющей изучаемого материала — незначительное число сохранившихся художественных памятников. Новизна данной работы заключается в интерпретации текста явлений горнозаводской культуры и искусства нижнетагильских владений Демидовых, неразрывно связанных с общероссийской практикой, на основе архивных источников, среди которых доминируют неопубликованные.

Объективный научный анализ и осмысление данного феномена в его культурной и художественной целостности закономерен и необходим, так как позволяет понять процессы формирования глубинных пластов русской культуры и искусства. На протяжении XVIII — первой половины XIX столетий в культуре явственно проявляется тенденция к синтезу западноевропейских и российских традиций.

На фоне этого явления творчество крепостных специфическим образом отразило не только взаимную адаптацию западных и восточных художественно-культурных традиций, но и взаимовлияние дворянского и народного культурных миров. Исследование форм и проявлений этой взаимосвязи позволяет лучше понять особенности формирования русских культурных традиций в целом и в региональном ракурсе, а также выявить вклад творчества крепостных в создание национального культурного богатства.

Изучение данной проблемы — процесс сложный и длительный вследствие распыленности профильного фактического материала в документальном фонде контор Демидовых. Вопросы, связанные с художественной культурой региона и художественным образованием в частности в деловой переписке поднимались редко и рассматривались кратко, главным образом, в форме скупых замечаний и ответов.

Отсутствие конкретных сведений и материалов по многим важным направлениям, отрывочный и неполный характер выявленных источников, значительные информационные лакуны существенно осложняли глубокое теоретическое осмысление явления, порождая предположительный характер выводов и варьирование трактовок процессов и событий.

В последние десятилетия культурные и художественные процессы, происходившие в уральской горнозаводской вотчине Демидовых, привлекают все большее внимание специалистов. Использование междисциплинарных методов и подходов делает возможным основательное и предметное рассмотрение различных аспектов проблемы.

Современное состояние изучения культурных и художественных проблем вотчинного хозяйства Демидовых, достаточно большой пласт отраслевых исследований делают возможным и необходимым переход к монографическому рассмотрению данного явления.

Творчество и художественное образование крепостных Демидовыми в форме обобщающего исследования рассматривается впервые и является попыткой углубленного и всестороннего анализа указанного феномена культуры и искусства на основе сохранившихся художественных памятников и документов.

Предмет нашего исследования обладает специфическими особенностями. На современном этапе в процессе терминологической конкретизации, формирования структуры предмета исследования, выделения этапов развития, восстановления знаковых событий, апробации методов и подходов, необходимо использование экстенсивных и интенсивных форм проработки материала, позволяющих сочетать деятельность по восстановлению информационного поля с выработкой предварительных теоретических обобщений, выводов и определений.

Другая его особенность — междисциплинарный характер исследования. Предмет обнаруживает себя на пересечении плоскостей нескольких наук — истории, искусствознания, декоративно прикладного искусства, истории образования, каждая из которых может предоставить необходимые сведения, методы и подходы, научно-понятийный аппарат.

Взаимосвязь и взаимозависимость указанных выше наук, границы областей их совместной познавательной деятельности не абсолютны. В различные периоды, в конкретных ситуациях, они меняются и соотносятся по-разному. Но именно такие явления культуры, находящиеся на грани различных наук, отличаются наиболее напряженными и продуктивными процессами, гораздо более глобальными и результативными, чем развитие в замкнутой специфике конкретного предмета.

В нашем исследовании в судьбе крепостного четко просматривается жизнь до получения профессии и творческая деятельность в статусе квалифицированного специалиста Демидовых. Поэтому большое внимание уделяется конкретным формам учебного процесса, положению обученного крепостного в вотчинном хозяйстве, особенностям соприкосновения этого социального слоя со всеми сторонами жизни горнозаводского общества, административным аппаратом и т.д.

Данная работа является первым комплексным изучением крепостных мастеров художественных специализаций, как единой, устойчивой на протяжении длительного времени культурно-художественной общности. Ее состав, как индивидуально-личностный, так и профессионально-групповой, рассматривается на основе широкого диапазона функционирующих специальностей, в специфике характерных черт, в неразрывной связи со всеми системами хозяйства вотчины, во взаимоотношениях с другими социальными категориями.

Изученность вопроса

Творчество талантливых крепостных людей России излагается в большом количестве частных, общих, научно-популярных, биографических и специальных исследовательских работах и трудах. Они отличаются проблематикой, методологией, состоянием источниковой базы, общественными позициями авторов, объективными историческими условиями и достижениями самой науки на определенном этапе общественного развития.

Тема начинает разрабатываться в XIX веке. По форме и содержанию это описательные очерки, с преобладающей субъективной оценкой, центральное место в которых отводилось бытовой стороне жизни крепостных мастеров. В целом работы дореволюционного периода давали общее представление об искусстве крепостных без детального рассмотрения по творческим специальностям. Жизнь дворовых музыкантов, актеров, учителей, поэтов привлекала внимание крупнейшего исследователя русского крестьянства В.И. Семевского [241].

Историографический интерес для нашего исследования представляет, опубликованный в 1916 году, сборник «Русские самородки», составленный В.В. Васильевым [233]. В издание вошли биографии более пятидесяти крепостных людей, начиная с конца XVII по конец XIX-го столетий.

В.В. Васильев распределяет материал по трем разделам: 1. русские деятели, 2. артисты, художники, композиторы, 3. писатели-прозаики, поэты. Это новаторский подход, так как впервые осознается необходимость введения критериев отбора и группировки материала темы по профессионально-однородному принципу.

Глубокое и основательное изучение темы начинается в советский период. Интересные научные разработки появляются в 1920-30-е годы, именно в это время публикуются серии популярных брошюр и специальных книг, посвященных различным областям деятельности крепостных. Главное внимание исследователи обращают на историю крепостных театров, о чем свидетельствуют работы 3. Шамшуриной, В.Г. Сахновского, Н.Н. Евреинова [71].

Наиболее заметным явлением в рамках рассматриваемой нами темы, стал труд Е.С. Коц «Крепостная интеллигенция» [116]. Это первое монографическое исследование, охватывающее период с конца XVIII по конец XIX веков. Текст издания выстроен на опубликованных источниках и литературе. Автором основательно собран и обобщен фактический материал, накопленный всей предшествующей историографией. Впервые освещается жизнь и деятельность крепостных крестьян разных специальностей: художников, архитекторов, музыкантов, педагогов, актеров, врачей, административных служащих, судебных служителей, ученых, технических специалистов, поэтов, писателей и др. Исследователь разрабатывает сорок четыре биографии и характеризует отдельные области деятельности: изобразительное искусство, музыкальное и театральное творчество.

Одним из первых к творчеству крепостных архитекторов как объекту исследования обратился СВ. Безсонов. В новаторской работе «Крепостные архитекторы» [25] он собрал и систематизировал огромный материал, начиная с XVIII столетия. Автор отметил огромную роль крепостных архитекторов в формировании архитектурных стилей России конца XVIII — начала XIX веков.

С большим вниманием дискуссионные вопросы темы рассматривает П.Н. Сакулин. В статье «Крепостная интеллигенция» [235] автор связывает проблему происхождения этого социального слоя с потребностью в интеллигентных работниках в помещичьем натуральном хозяйстве. Анализ источников позволил сделать вывод — среди разнообразных творческих профессий крепостных наибольший процент приходится на художников и артистов. По мнению автора именно в этих специальностях легче всего можно было заниматься творческой деятельностью без специальной подготовки. Однако наше исследование на примере вотчин Демидовых доказывает несостоятельность последнего заключения.

Заслуживает анализа и другая работа П.Н. Сакулина, затрагивающая многие важные теоретические моменты темы. Речь идет о научной статье «Русская литература: социально-синтетический обзор литературных стилей» [236]. Однако накопленный в то время фактический материал был весьма незначителен. Поэтому этот первый концептуальный подход к теме был осуществлен без учета региональных различий [51, с. 10].

Подводя итоги исследований указанного периода, необходимо отметить: в работах специалистов закладываются основы оценки творчества крепостных специалистов. Авторы показали: деятельность талантливых крепостных людей была многогранной. Более широко был поставлен вопрос о заслугах образованных выходцев из крестьянской среды в таких отраслях культуры, как наука, искусство, литература [124, с. 37].

В 1950 — 60-е годы, кроме историков, изучением предмета активно занимались искусствоведы. Однако, приоритетно рассматривая художественную деятельность, специалисты этой области научных знаний творчество крепостных живописцев и архитекторов не выделяли в специфическую и обособленную область русской культуры. Она исследовалась в русле развития всей культуры России XVIII — XIX веков как ее неотъемлемая часть, одно из необходимых звеньев русского искусства. В данном ракурсе проблема интерпретируется в работах М.В. Алпатова, В.А. Кулакова, Т.А. Селиновой, B.C. Дедюхина. Особое внимание уделяется творчеству крепостных художников графов Шереметевых Аргуновых.

Творчеству крепостных дворян Юсуповых посвящена работа К.В. Сивкова «Крепостные художники в селе Архангельском: страница из истории крепостной интеллигенции начала XIX века» [246]. Автор вводит в научный оборот новые источники, выделяя данную категорию крепостных из общей массы крепостного крестьянства и по материально-бытовому положению, и по характеру деятельности.

Несомненным событием в уже сложившейся историографии стало диссертационное исследование Е.В. Гаккель «Крепостная интеллигенция в России во второй половине XVIII — первой половине XIX вв.» [43]. Данный труд можно считать обобщающей итоговой работой по рассматриваемой выше теме.

Исследование опирается на большой комплекс изученных архивных материалов, выявленных в личных фондах Шереметевых, Лазаревых, фондов Первого департамента сената, рукописных материалов Государственного Эрмитажа и др. важных неопубликованных источников. Большую ценность работе придает словарь с именами 340 крепостных специалистов, 90 из которых, называются впервые.

Особое место в отечественной историографии занимает монография М.Д. Курмачевой [124], являющаяся одной из самых основательных работ, посвященных крепостным мастерам. В целом М.Д. Курмачева солидарна с мнением большинства исследователей: «Крепостная интеллигенция объединяет все те элементы из крепостной среды, которые в силу своих дарований или в силу обязанности служить у своего владельца овладевали свободными профессиями. Тот факт, что этими профессиями занимались люди, не имеющие личной свободы, отражал противоречивый характер социально-экономического развития второй половины XVIII — первой половины XIX вв.» [124, с. 9].

Большинство исследователей, чьи работы мы рассмотрели выше, считают: категория крепостных творческих специальностей сложна и многогранна. Она объединяет специалистов самых разных «интеллигентных профессий».

Сложный состав феномена требует систематизации. О начале данного процесса в 1960-80-е гг. свидетельствуют отдельные высказывания исследователей, в которых присутствуют специальные названия, выделяющие группы профессий или виды деятельности крепостных: «художественное творчество крепостных», «техническая интеллигенция» и т. д. Например, Е.В. Гаккель отмечает активность проявления деятельности крепостных определенных специальностей в связи с конкретными географическими территориями: Москва — центр художественной деятельности крепостных мастеров, Петербург — центр научной деятельности [43, с. ПО].

М.Д. Курмачева в своей монографии намечает важнейшую исследовательскую перспективу: деятельность крепостных была настолько широкой и разнообразной, что «для ее освещения в полном объеме требуются усилия не только историков, но и специалистов разных отраслей науки и культуры. Лишь владея специальными знаниями, можно оценить значение творческого труда представителей крепостной интеллигенции в полном объеме» [124, с. 12]. Именно такой подход вызывает необходимость классифицировать профессии крепостных по определенным творческим группам.

В составе помещичьих латифундии России, горнозаводских вотчин Урала в XVIII — XIX веках была своя крепостная интеллигенция. Своеобразие ее индивидуальной и качественной специфики определялось не только именным составом крепостных, но и существованием конкретных профессий, набор которых целиком определялся особенностями развития каждого конкретного хозяйства, потребностями и личностью владельцев.

В нашей работе мы рассматриваем творческую деятельность крепостных специалистов художественного профиля на примере уральской горнозаводской вотчины и частично вотчин центральных районов России принадлежавших Демидовым нижнетагильской родовой ветви.

Одна из характерных особенностей уральской горнозаводской вотчины Демидовых — наличие крепостных квалифицированных кадров. Мы предлагаем ввести критерий, который в обязательном порядке выделяя человека из общей массы крепостных, позволяет занять привилегированное положение, в определенных случаях с включением в категорию служащих — это специальное образование, длительная профессиональная выучка.

Крепостные художественных и художественно-ремесленных профессий — своеобразная устойчивая группа в социальном строе горнозаводской вотчины, включающая в себя состоящих в крепостной зависимости людей, а также освобожденных бывших крепостных, получивших специальное профессиональное образование на средства владельца; занимающихся преимущественно сложным творческим трудом для удовлетворения хозяйственных, административных, культурных потребностей помещичьих хозяйств.

В нижнетагильской горнозаводской вотчине Демидовых — это крепостные, овладевшие профессиями архитекторов, живописцев, литейщиков, скульпторов, граверов, мастера декоративно-прикладного профиля, мозаичного искусства; крепостные учителя. Частично, но далеко не полностью, представители указанных выше профессиональных групп, входили в состав крепостных служащих — привилегированной части уральской горнозаводской вотчины Демидовых.

Творчество крепостных художественных профессий во владениях Демидовых, как яркое и масштабное явление региональной культуры и искусства, изучается давно, но преимущественно в составе работ по истории живописи, архитектуры, декоративно-прикладному искусству России и Урала.

Новый этап советской историографии начинается в 1950 — 1960-е гг., когда с изменением общественно-политической обстановки в стране, исследователи стали более свободны в выборе тем и трактовке событий. Одним из новых научных направлений становится изучение уральской горнозаводской промышленности, культуры и искусства. Данный период выгодно отличается от предшествующих новой обширной фактографией, основанной на неизвестных ранее источниках.

В последующие годы и десятилетия все более уверенно и активно заявляет о себе уральская исследовательская школа. Одна за другой появляется серия работ, написанных на новых архивных материалах значительно углубляющих и уточняющих жизнь и творческую деятельность крепостных. В исследованиях Н.С. Алферова [8], A.M. Раскина [223], АЛО. Каптикова [96], P.M. Лотаревой [131] пристальное внимание уделяется рассмотрению деятельности крепостных архитекторов. Большой вклад в изучение истории уральского художественного образования, художественного литья из чугуна внес СП. Ярков [329-331].

Творчество крепостных мастеров Урала рассматривается в статье А.П. Бажовой «Крепостная интеллигенция Урала в первой половине XIX века», опубликованной в 1961 году [12, с. 140, 141]. В указанной статье, А.П. Бажова приводит уникальные сведения и вводит в научный оборот имена крепостных творческих специальностей по вотчинам заводовладельцев Демидовых. При этом исследователь подчеркивает — основное внимание Н.Н. Демидов обращал на подготовку квалифицированных художников и скульпторов. Кроме того, ею же публикуются сведения о демидовской школе живописи, и приводится дата начала ее деятельности — 1806 год [12, с. 140, 141].

А.П. Бажова называет имена демидовских крепостных, о жизни и деятельности которых мы до сих пор не располагаем информацией. В данном случае речь идет о крепостных демидовских скульпторах Горохове (имя не восстановлено), В.П. Торокине, живописце Никите Фирсове [12, с. 141, 142].

Об актуализации научного интереса к художественной региональной культуре свидетельствует появление отдельных монографий, посвященных наиболее ярким талантливым личностям нижнетагильской горнозаводской вотчины Демидовых. Исследователи акцентируют внимание на менее изученной области творческой деятельности народных мастеров — горнозаводской графике и живописи эпохи крепостничества, которая была широко и выразительно представлена на Урале.

Впервые в научный оборот вводятся достоверные фактические сведения о забытых крепостных художниках: Худояровых, Дубасниковых, Перезоловых. Прежде всего, в соответствии с хронологией публикации, необходимо назвать статью В.А. Каменского «Тагильские крепостные художники» (1940 г.) [94] и монографию того же автора «Художники крепостного Урала» (1957 г.) [95].

Исследователь отмечает: «Рабочее искусство Урала исторически и тематически тесно связано с развитием горнозаводского производства». Одним из первых он указывает на огромное влияние старообрядчества на возникновение и художественную специфику местных народных промыслов [95, с. 212]. Очень важен вывод В.А. Каменского о влиянии старообрядческого «иконописания на технику и отчасти на художественную сторону ремесел» [95, с. 213].

Почти одновременно с работами В.А. Каменского выходит монография Б.В. Павловского [194], посвященная творчеству крепостных художников Худояровых. Впервые жизнь и деятельность семьи наиболее известных художников крепостного Нижнего Тагила была рассмотрена как творческая династия. На основе архивных источников определены биографические границы почти всех ее представителей. Проанализированы сохранившиеся произведения, названы работы, упоминавшиеся в материалах дел демидовского архива. Дана высокая оценка творчества Худояровых, с указанием прогрессивных и новаторских особенностей художественной деятельности.

В 1975 году, на основе защищенной Б.В. Павловским в 1965 году докторской диссертации, выходит монография-альбом «Декоративно-прикладное искусство промышленного Урала» [196]. Данная работа не только рассматривает специфику, генезис, функционирование, продуктивность художественной культуры горнозаводского Урала в целом, но и содержит исключительно интересные сведения о крепостных мастерах Демидовых.

Впервые достаточно подробно на основе результатов архивных изысканий освещается, хотя и в небольшом информационном формате, история Нижнетагильской демидовской школы живописи для крепостных. В отношении исследования этого бесспорно уникального феномена не только в истории художественного образования Урала, но и России, Б.В. Павловский писал: «Во многих работах есть упоминания о живописной школе, однако ни в одной из них не сделана попытка раскрыть историю школы, показать методику обучения, не указывается и время работы школы» [196, сноска 10 с. 55].

Обобщая весь известный фактический материал, исследователь прослеживает деятельность школы в хронологической последовательности. Указывает место данного учебного заведения Демидова в системе художественного образования России и Урала: «Это была одна из немногих провинциальных художественных школ того времени для всего Урала и Сибири». Определяет специализацию и цель деятельности школы — «подготовка местных художников и лакировщиков для улучшения качества их изделий».

Обнаруженные Б.В. Павловским документы, позволили назвать имена учеников первого набора. Им же установлен факт возможной реорганизации Нижнетагильской школы живописи, которая по совету, данному Н.Н. Демидову вице-президентом императорской Академии художеств П.П. Чекалевским, могла превратиться в мощный образовательный центр подготовки специалистов декоративно-прикладного искусства для всей России.

Совершенно новыми и важными стали сведения о неизвестных крепостных преподавателях демидовской школы живописи П.И. Баженове и Я.Ф. Арефьеве, сделавшие очевидным факт их обучения в петербургской Академии художеств. Введенные в научный оборот фрагменты прошения крепостных художников о вольной, дававшей право на завершение академического образования и получение государственного аттестата, раскрывают трагизм судьбы образованной части нижнетагильского крепостного общества.

В указанный период появляются работы, посвященные обучению художественным специальностям и творческой деятельности крепостных разного профиля. Большой вклад в изучение творчества крепостных мастеров Демидовых внесла статья московского исследователя А.Е. Горпенко «Неизвестная страница истории декоративно-прикладного искусства» [58], посвященная художественному литью.

Эта работа положила начало изучению совершенно нетронутого специалистами пласта культурной жизни демидовских владений. А.Е. Горпенко вводит в научный оборот сведения о жизни и творческой деятельности талантливого крепостного мастера литья из чугуна Т. Сизова (Ярулина), анализирует выявленные работы мастера. Кроме того, она впервые упоминает о деятельности школы села Фокино (нижегородская вотчина Демидовых), где крепостных Демидовых обучали «рисовать, фурмовать и резать» [58].

Важнейшей частью рассматриваемой темы является история уже упоминавшейся ранее демидовской школы живописи для крепостных. Деятельность данного учебного заведения, основанного Н.Н. Демидовым в интересах творческого развития нижнетагильской лаковой живописи, делает необходимым использование материалов по изучению истории нижнетагильского лакового дела, более узко называемого подносный промысел.

Взаимозависимость и взаимовлияние школы живописи и традиций промысла были существенными и значимыми, поэтому необходимо основательное рассмотрение данных явлений. Акцентируя внимание на этом подходе, прежде всего, следует назвать статью Л.С. Пискуновой «Русские расписные лакированные изделия», до сих пор остающуюся источником уникальных сведений и редких фотографических изображений раритетных образцов нижнетагильского лакового искусства [204] и работу И.А. Крапивиной «Роспись по металлу» в трехтомнике «Русское декоративное искусство» [121].

О значительных достижениях в изучении проблемных вопросов истории нижнетагильского лакового дела свидетельствуют исследования ленинградских и московских специалистов: И.Н. Ухановой [303-308], А. Гилодо [45, 46], В.А. Барадулина [18-22], уральских исследователей А.С. Максяшина [140-146], Т.М. Трошиной [279, 281, 283].

Кроме того, внимание специалистов начинают привлекать процессы, связанные с влиянием декоративного искусства Западной Европы на творчество мастеров Урала и та несомненная роль, которую в этом сложном и важном явлении играли заводовладельцы Демидовы. В работах Т.М. Трошиной рассматривается вклад Демидовых в распространение западноевропейского художественного опыта среди горнозаводского крепостного населения [282, 279].

Большое значение имеют научные статьи по особенностям художественного декора нижнетагильского лакового дела В.А. Барадулина (г. Москва) [20-21]. Особый научный интерес представляют его исследования-монографии, посвященные уральскому народному письму, искусству лаковой живописи: «Уральский букет. Народная роспись горнозаводского Урала», «Уральская народная живопись по дереву, бересте, и металлу» [18, 19].

В 1970-80-е г.г. отдельные моменты, эпизоды деятельности Нижнетагильской школы живописи, биографии крепостных преподавателей получили освещение в статьях, докладах, сообщениях исследователей Урала и Москвы.

Уральский специалист по истории лаковой живописи А.С. Максяшин одним из первых обращается к попытке воссоздания биографии крепостного художника и преподавателя демидовской школы живописи в Нижнем Тагиле П.И. Баженова [140]. Однако неразработанность источниковедческой базы, отсутствие знаковых дат биографического характера, привели к неточности отдельных выводов и определений.

Обучению крепостных художников в демидовской школе живописи посвящен доклад А.С. Максяшина «Подготовка художников в горнозаводской школе росписи по металлу в к. XVIII — н. XIX вв.» [141].

Работа является одним из немногих на тот момент опытов обращения к почти неизученной теме крепостной педагогики. Автор рассматривает процесс обучения в школе живописи, анализирует технические и художественные особенности выполняемых учениками живописных работ.

Этой же теме посвящен доклад исследователя «Художественная школа Нижнего Тагила. Первая половина XIX века. Некоторые вопросы возникновения и развития» [143], прочитанный в 1989 году на научной конференции в Перми.

В 80-90-е годы XX столетия история Нижнетагильской школы живописи становится объектом внимания многих исследователей. Прежде всего, следует назвать работы московского специалиста по истории русского художественного образования И.А. Прониной. Рассматривая историю художественно-промышленных школ России, она выделяет демидовскую художественную школу. По мнению исследователя, школа живописи в Нижнем Тагиле — одно из самых ранних учебных заведений прикладного профиля в России.

На этом уникальном опыте нижнетагильской художественной педагоги делается акцент в работах: «Художественно-промышленные школы России первой половины XIX в.» [220], «Ученичество на Урале в системе художественной школы России XVIII — первой половины XIX вв.» [221].

Интересные сведения по решению проблемы с количественным составом учебных заведений художественного профиля в Нижнем Тагиле приводятся в докладе Е.Г. Неклюдова «О роли Н.Н. Демидова в развитии нижнетагильской лаковой росписи в первой четверти XIX века» (1996 г.) [167].

В последнее время культурные процессы и художественные события, происходившие в горнозаводской вотчине Демидовых, плодотворно изучались и теоретически разрабатывались многими специалистами: Т.М. Трошиной [277-283], В.И. Байдиным [13, 14], А.Г. Борис, М.Б. Канаевым [38], Т.К. Гуськовой [61, 62], А.С. Черкасовой [317], Л.А. Дашкевич [65], Ю.Я. Зек [80], С.А. Клат [102-104], Ю.В. Коноваловым [108], А.Б. Костериной-Азарян [114], P.M. Лотаревой [132], 3. Малаевой 3. [147], А. Мосиным [162], Е.Г. Неклюдовым [167, 168], Н.Г. Павловским [197], Г.В. Голынец [52], О.П. Губкиным [59], Е.В. Ройзманом [229], Н.Г. Суровцевой [276], Е. П. Пироговой, И.Н. Юркиным, Н.А. Мезениным [152], И.М. Шакинко [319], Г.Б. Зайцевым и др.

Совершенно новым направлением становится изучение коллекций Демидовых, в том числе и художественных. Благодаря этому актуализировалась и поднялась на новый уровень проблема творчества крепостных. Данной теме посвящены работы Т.М. Трошиной [278, 281], Ю.Я. Зек [79] и др.

Особое внимание необходимо обратить на работы Н.В. Казариновой. В 1970-е годы она положила начало изучения нового пласта художественной культуры Пермского края. Открытие и последующее исследование проблем наивно-реалистического искусства Прикамья XVIII — XIX вв. наметило контуры яркой провинциальной школы, со своими установками, самобытными традициями, живописными особенностями. Этой новой странице истории художественной культуры России посвящены статьи, научные доклады, выставочные проекты Н.В. Казариновой и Е.И. Егоровой [89-93,71,72].

На материалах, явившихся итогом многолетних экспедиций, атрибуционных исследований живописных произведений, архивных изысканий, Н.В. Казариновой подготовлена диссертация «Живописцы Пермского края конца XVIII- первой половины XIX века» [93], посвященная жизни и творчеству крепостных и забытых живописцев и иконописцев.

Главное внимание автора обращено на анализ художественных процессов и явлений в частных горнозаводских вотчинах Строгановых и Лазаревых. В научный оборот вводятся новые имена, рассматриваются неизвестных ранее произведения, классифицированные по стилистическим и типологическим признакам. Важнейшим достоинством работы Н.В. Казариновой было параллельное изучение живописных памятников провинциального искусства и архивных источников. Кроме того, автор обращает внимание на существенный момент: «Осмыслить и понять развитие искусств в отдельных городах-заводах возможно лишь в общем контексте культуры этих центров» [93, с. 18].

С 1991 года крупным центром изучения индустриального, культурного и художественного наследия Демидовых становится Демидовский институт, возглавляемый А.С. Черкасовой. Институт объединяет деятельность историков, филологов, искусствоведов Екатеринбурга, Москвы, Петербурга и других городов России и Европы. Одно из главных направлений работы — реализация проекта «Художественные коллекции Демидовых в музеях России», проведение фундаментальных исследований и публикация документов в Альманах «Демидовский временник» [ИЗ], сборниках статей «Культура индустриального Урала» [256].

Важнейшей частью деятельности, основанного в 1992 году Международного Демидовского фонда, являются Демидовские Чтения (Ассамблеи). Материалы Чтений, публикуемые Фондом в форме Альманахов, концентрируют опыт международных исследований, посвященных промышленникам и меценатам Демидовым, в том числе нижнетагильской родовой ветви [275].

Из диссертационных исследований, которые в определенном ракурсе соприкасаются с проблематикой нашей работы, были рассмотрены диссертации А.С. Максяшина [145], Е.В. Каштановой [101].

Обзор отечественной историографии имеющей прямое или частичное отношение к теме нашего исследования позволяет сделать вывод о том, что собран и осмыслен большой материал. Изучению различных аспектов художественной культуры вотчин Демидовых, творчеству крепостных посвящены работы историков, искусствоведов, культурологов, филологов. В основном исследовались отдельные специальности, проблемы, направления, самобытные личности. Многие аспекты темы намечены лишь в общих чертах. Обобщающих исследований этого уникального художественного феномена горнозаводских владений Демидовых нет. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что в отечественной науке феномен крепостной художественной интеллигенции Демидовых не получил должного освещения и изучение данной проблемы является актуальным.

Объектом диссертационного исследования являются памятники декоративно-прикладного искусства, архитектурные проекты, живопись, скульптура, художественное литье крепостных мастеров заводовладельцев Демидовых нижнетагильской родовой ветви XVIII — начала XIX века.

Предмет исследования — формирование художественно-промышленной школы в уральских вотчинных владениях Демидовых нижнетагильской родовой ветви XVIII — начала XIX века, творчество крепостных литейщиков, живописцев, иконописцев, мастеров лаковой живописи, деятельность крепостных учителей.

Цель исследования — всесторонний анализ творчества крепостных специалистов художественного профиля на примере нижнетагильских владений Демидовых на основе конкретно-исторического и искусствоведческого подхода к данной проблеме региональной и российской культуры XVIII — начала XIX вв. Реализация поставленной цели предполагает решение следующих конкретных задач:

— реконструировать картину художественных событий, выявить закономерности и внутреннюю логику процессов, происходящих в вотчинном хозяйстве Демидовых в XVIII — начале XIX вв., приведших к появлению и активной творческой деятельности крепостных специалистов

— выделить основные виды художественного творчества крепостных, исследовать их особенности и культурную значимость;

— рассмотреть и проанализировать творчество крепостных живописцев, мастеров декоративно-прикладного профиля (живопись по металлу), иконописцев, мастеров художественного литья; на основе новых архивных источников расширить именной состав творческой интеллигенции

— выявить и проанализировать формы художественного образования крепостных мастеров в вотчинах Демидовых; проследить процесс взаимосвязи с российским художественным образованием

— проанализировать работы крепостных мастеров с целью уточнения атрибуции и восстановления истории создания художественных произведений

— на основе объединения информации различных источников дать научную характеристику нижнетагильского лака; выявить сведения о составе и технологии приготовления; проанализировать результаты научно — лабораторных исследований

— провести научное сопоставление художественного декора западноевропейских лаков и нижнетагильских лакированных изделий с выявлением идентичных приемов декоративного оформления и специфических особенностей.

Сложность, многогранность проявления и большой исследовательский потенциал данного феномена требует многоуровневого использования научных методов.

В настоящее время широкое применение находят общенаучные методы исследования, выступающие как промежуточная методология между философией и специальными науками. Их характерная черта проявляется в том, что используемые общенаучные понятия отличаются слитностью в их содержании отдельных свойств ряда частных наук и философских категорий. Из числа общенаучных методов мы используем системный и структурно-функциональный на разных уровнях: эмпирические исследования, теоретические обобщения и анализ, общелогические приемы, сравнительно-познавательные операции при рассмотрении фактической информации.

Применение системного подхода позволяет реконструировать реальную картину художественных процессов в горнозаводской вотчине Демидовых наиболее полно и точно.

В нашем представлении крепостные специалисты художественного профиля — явление системное. Она возникла, развивалась и действовала, регулярно пополняясь и обновляясь, на протяжении длительного времени. Выделенный нами определяющий критерий характеристики крепостных специалистов — специальное художественное образование, также требует системного метода. Мы рассматриваем художественное образование для крепостных, применявшееся в хозяйстве Демидовых в самых разных формах и содержании, как систему. Каждое звено этой системы функционировало в определенных условиях, имело свои особенности, определявшиеся возлагаемыми на него ожидаемыми конечными результатами.

Для изучения художественных памятников, созданных крепостными мастерами Демидовых, применяется метод стилистического анализа, метод лабораторного исследования необходимый для восстановления техники, технологии, состава материалов нижнетагильских мастеров лаковой живописи XVIII — начала XIX столетия, метод научной атрибуции.

В незначительной степени используется гипотетико-дедуктивный метод. Отдельные моменты истории изучаемого предмета не удается восстановить с помощью документальной базы. Вполне вероятно, что существующие источники не позволят это сделать и в будущем, так как необходимые документы не сохранились. Поэтому приходится опираться на искусственно разработанную модель возможного развития событий. В таком случае выводы, которые делаются на основе данных, полученных с использованием этого метода, будут иметь лишь предположительный, вероятностный характер.

Кроме того, используются методы и приемы социально-гуманитарного познания, конкретизированные, адаптированные и модифицированные с учетом специфики изучаемого предмета, его особенностей и целей исследования: сравнительный метод, анализ документов, метод датировки (абсолютной и относительной).

Крепостные специалисты художественных профессий и их творчество рассматриваются нами как процесс. События анализируются с учетом принадлежности к конкретной эпохе, среде, условиям социально-экономического и художественно-культурного развития вотчинного хозяйства Демидовых, на фоне конкретно-исторических российских и европейских событий, поэтому в работе необходимо использование конкретно-исторического метода.

Традиционные хронологические рамки изучения творчества крепостных мастеров России — вторая половина XVIII — середина XIX столетия. Мы рассматриваем деятельность крепостных специалистов Демидовых в XVIII — начале XIX вв.

В структуре работы мы придерживаемся принципа хронологической последовательности. Это обусловлено особенностями зарождения, развития и практической деятельности крепостных специалистов художественного профиля во владениях Демидовых. Одними из первых появляются квалифицированные кадры крепостных литейщиков. Поэтому данная работа начинается с исследования этой специальности. Далее по мере появления новых художественных профессий крепостных вводятся соответствующие материалы в соответствии с логикой и последовательностью документальных источников.

Информационное поле темы выходит за географические границы нижнетагильских владений Демидовых. Некоторые крепостные по своему происхождению были связаны с вотчинами центральных районов России или принадлежали к категории дворовых столичных контор в Москве и Петербурге. Кроме того, по воле владельца в любой момент могло произойти переселение в другие районы демидовских владений и даже за его пределы. Поэтому в интересах полноты изложения материала в исследовании мы не придерживаемся строгих географических границ.

В рассматриваемые нами временные периоды крепостные художественные интеллигенты принадлежали представителям нескольких поколений заводовладельцев, которые, как и их крепостные, являлись частью соответствующих историко-культурных эпох и имели свои методы воспитания крепостных художественных кадров. Политика Н.А. Демидова, Н.Н. Демидова и его сыновей Анатолия и Павла в отношении крепостной интеллигенции во многом определялась индивидуальными качествами, наклонностями, уровнем образования и культуры каждого представителя этого знаменитого рода промышленников.

Источники исследования

Специфика объекта и предмета исследования, а также поставленная цель и сформулированные задачи, сделали необходимым использование широкого круга источников.

Основная документальная база исследования — неопубликованные источники. Прежде всего, оптимально полно использованы материалы «Архива Демидовых», хранящегося в Государственном архиве Свердловской области (ГАСО). Кроме того, в научный оборот вводятся новые фактические материалы «Демидовского фонда» Российского государственного архива Древних актов (РГАДА, г. Москва). Интересные документы, необходимые для подготовки отдельных разделов темы, удалось выявить в фонде Петербургской Академии художеств Центрального государственного исторического архива (ЦГИА, г. Петербург).

В документальной базе, важнейшим источником являются материалы фондов № 643 Управления Нижнетагильского и Луньевского горных округов и № 102 Родовой фонд Демидовых ГАСО. Главный интерес представляет деловая и хозяйственная переписка между управляющими, приказчиками заводской нижнетагильской горнозаводской конторы и заводовладельцами, а также с московской и главной петербургской конторами Демидовых.

Переписка позволяет восстановить и точно датировать ход исследуемых событий, так как является формой заочной беседы, обсуждением существующих проблем в письменном виде. На любое распоряжение заводчика следовал ответ конторы с изложением проведенных мероприятий, достигнутых результатов.

Важное значение для исследовательского процесса имеет дублирование содержания дел демидовского фонда ГАСО в Екатеринбурге делами демидовского фонда РГАДА в Москве. Если в ГАСО главным образом находятся черновики ответов нижнетагильской конторы и оригиналы писем Демидовых, то в РГАДА — оригиналы нижнетагильских отчетов, писем заводчиков и правлений других контор. В случае информационных лакун, которые не удается восполнить делами ГАСО, недостающие сведения можно выявить в материалах РГАДА.

Содержание переписки разнообразно. Это не только письма, но и деловая документация: штаты служащих, послужные списки, распоряжения, предписания, циркуляры, отчеты, прошения, жалобы и т.д. Вся жизнь горнозаводской вотчины во всем многообразии проявлений, в хронологической последовательности, в подлинной конкретности фактов предстает перед исследователем, поражая богатством мельчайших деталей реальных событий и отражением сложных человеческих взаимоотношений.

Использование архивных материалов данного вида является применением культурно-семиотического подхода к истории художественной культуры [301, с. 21]. Деловая переписка современная изучаемому нами феномену предполагает обращение к точке зрения самих участников исторического процесса, в том числе к ее эмоциональному фону. Следовательно, происходит реконструкция тех субъективных мотивов, которые являлись непосредственным импульсом для действий, так или иначе определяющих ход событий. Таким образом, происходит интерпретация причинно-следственных связей на уровне, который ближайшим образом, а не опосредовано, соотносится с событийным планом.

Прошлое не дано в конкретном опыте, поэтому нуждается в дешифровке и реконструкции. Настоящее и прошлое — разные действительности, относящиеся к разным временным эпохам. Документы архива — знаки другой реальности. Поэтому важно тонко и деликатно восстановить текст событий, через современную интерпретацию выявляя его подлинный смысл.

Творчество крепостных мастеров различных специальностей имеет свою историографию, а процесс познания делает необходимым привлечение косвенных источников. Рассматриваемый нами феномен — часть художественной культуры. В связи с этим М. Бахтин отмечал: «… часть культуры нельзя понять вне целостного комплекса всей культуры данной эпохи. Ее недопустимо отрывать от остальной культуры, непосредственно через ее голову соотносить с социально-экономическими факторами. Эти факторы воздействуют на культуру в целом» Поэтому изучаемая нами тема, требует использования научной литературы по разным областям знания: по истории Урала [15, 168, 61, 62], истории искусства [27, 84, 237, 133, 134, 69, 4, 5], истории образования и педагогике России и Урала [167, 169, 238, 239, 66, 7], технике и технологии живописи [58, 135], иконописи [52, 164, 299, 229, 59], лаках и лакировании, красках [29, 37, 118, 120, 122, 125, 135, 259], по истории старообрядчества [154, 196], по истории лаковой живописи [45, 46, 120, 147, 207, 206, 16, 17, 20-22].

Важным источником являются дореволюционные издания императорской Академии художеств; монографии, посвященные истории этого учебного заведения, сборники отчетов, обзоры выставок. Прежде всего, необходимо указать фундаментальные труды Н.Н. Петрова [202-204], Н. Рамазанова [223], Н.П. Собко [265, 266]. Просмотр Каталогов академических выставок, Отчетов императорской Академии художеств, справочника Ф.И. Булгакова [32] позволил выявить новые неизвестные ранее работы и установить точную дату их создания.

Важные, ранее неизвестные сведения были выявлены в иностранных источниках. Статьи и монографии немецких и английских специалистов по лаковому делу: Вальтера Хольцхаузена [335], Джона Керла Флетчера [333], Роберта Стефена [334], Ханса Хута [336] содержат уникальный фактический и иллюстративный материал, позволяющий рассмотреть отдельные проблемы темы в совершенно новом аспекте.

Апробация

По теме исследования подготовлена серия статей, содержание которых раскрывается на архивных источниках, которые вводятся в научный оборот впервые. В периодической печати опубликованы материалы: «Особая милость Демидова» (1987 г.) — первый авторский опыт восстановления истории школы живописи; «Принимать только девочек»(1986 г), «Дабы оставили свои пряхи» (1987 г.) — новая информация об обучении живописи женщин на Нижнетагильском заводе; «Доставлены из Франции» (1988 г.) — об учебной гипсовой скульптуре для школы живописи; «Нанять живописца» (1988 г.) — о преподавателе школы живописи выпускнике императорской Академии художеств В.И. Албычеве.

Первой обобщающей работой по теме исследования стал доклад «Проблемные вопросы истории демидовской школы живописи в Нижнетагильских заводах. Женская школа живописи», прочитанный на конференции «Художественный металл Урала. XVIII-XIX веков» (1990 г.) [248].

Обучение крепостных художественным специальностям, практиковавшееся Демидовыми в XVIII столетии, получило освещение в докладе, представленном на «Первых Худояровских чтениях»: «Из истории подготовки специалистов художественных и художественно-ремесленных профессий заводовладельцами Демидовыми в XVIII веке» [253].

Малоизученным аспектам темы посвящены доклады и научные статьи, подготовленные на основе нового фактического материала выявленного в архивах. Назовем некоторые направления исследований: обучение крепостных художников Демидовых в Италии [257], крепостные иконописцы Худояровы [256], художественные особенности нижнетагильского лакового дела [249].

Тема исследования представлена автором диссертации в энциклопедиях и других справочных изданиях, российских журналах, в книгах по истории г. Нижний Тагил и коллекциям Нижнетагильского музея-заповедника: «Крепостные художники» («Музей горнозаводского дела», Екатеринбург, «Баско», 1995 г.), «Гулянье на Лисьей горе» (журнал «Родина», № 6, 2000), «Художники Худояровы» («Тагильские фамилии», Н. Тагил, 2004 г.), «Школа живописи», «Худояровы» («Уральская историческая энциклопедия», Екатеринбург, 1998), «С.Ф. Худояров (Федоров)» («Календарь знаменательных и памятных дат. Свердловская область», Екатеринбург: Б-ка им. В.Г. Белинского, 1999), «Подносный промысел» («Нижний Тагил 285 лет. Книга о городе», 2007), «Портрет города» («Нижний Тагил 290 лет», Нижний Тагил, 2012).

Участие во Всероссийском конкурсе на Грант Президента России в 2000 году стало важным этапом в изучении темы. Проект «Нижнетагильская школа живописи для крепостных 1806-20 г.г.» в номинации «Исследовательская деятельность» был поддержан Грантом Президента Российской Федерации.

Выявленные и собранные фактические материалы были обобщены, проанализированы и изложены в монографии «Крепостные художники Демидовых. Училище живописи. Худояровы. XVIII — XIX века», изданной в 2007 году (Екатеринбург, «Баско») [255].

Систематизация и теоретическая проработка материалов по определенным периодам истории феномена, позволили локализовать внимание на отдельных моментах проблемы. Итогом данной работы стали статьи: «Художественный декор нижнетагильского лакового центра и лаки Западной Европы XVIII — начало XIX вв. К постановке проблемы творческой преемственности» («Уральский исторический вестник», 2011 г., в портфеле редактора), «Лакировальная фабрика Демидовых. Первый опыт реконструкции истории» (Вестник челябинской государственной академии культуры и искусства», № 2[30], 2012 г.), «Нижнетагильское лаковое дело и крепостной литограф Демидовых В.А. Образцов» (2011 г.), «Нижнетагильский лак: итоги изучения. Новая версия раскрытия тайны» (Проблемы реставрации памятников культуры и искусства в музеях Урала. Материалы III Международной научно-практической конференции, посвященной 15-летию Эрмитажной школы реставрации. Екатеринбург, 2012 г.).

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В середине XVIII — XIX веков в вотчинном хозяйстве Демидовых формируется система подготовки крепостных специалистов художественного профиля. Вводится практика обучения крепостных художественным и художественно-ремесленным профессиям: живописи, скульптуре, архитектуре, резьбе, литью, декоративно-прикладному творчеству. Эти важнейшие процессы свидетельствовали о формировании новой категории квалифицированных специалистов — крепостных художественных специальностей

2. На протяжении XVIII — XIX веков Демидовы внимательно следили за развитием нижнетагильского лакового дела. Политика заводчиков по отношению к промыслу была неоднозначна. Однако знаковые проекты Демидовых, направленные на развитие нижнетагильской лаковой живописи: господская лакировальная фабрика, школа живописи для крепостных, оказали огромное влияние на развитие художественной культуры ремесленников и горнозаводских владений Демидовых

3. Одним из самых интересных начинаний Н.Н. Демидова был проект создания учебного заведения художественного профиля для обучения крепостных женщин. Этот уникальный эксперимент не имел аналогов в российской педагогической практике, поэтому представляет особый интерес для исследователей

4. Мастера Демидовых Худояровы были не только профессиональными художниками, но и первыми в Нижнем Тагиле химиками-новаторами. В XVIII веке они сделали открытие, ставшее яркой страницей в истории лакового дела России. Изобретенный Худояровыми лак является выдающимся достижением не только отечественного, но и мирового декоративно-прикладного искусства. Тайна худояровского лака до сих пор не раскрыта. Теоретические и лабораторные исследования позволили создать модель качественной характеристики лака, определить состав основных компонентов

Глава I. Подготовка специалистов художественных и художественно-ремесленных профессий в середине — второй половине XVIII века

1.1. Крепостные специалисты литейных профессий. Скульптор и литейщик Т.С. Сизов (Ярулин) (1738/39- август 1808)

Процесс формирования крепостных специалистов художественных профессий в вотчинных владениях Демидовых (рассматривается нижнетагильская родовая ветвь) начинается в 60-е годы XVIII столетия. Главным признаком, свидетельствующим о появлении данного творческого слоя в хозяйстве заводовладельцев, мы считаем специальное обучение. Поэтому предлагаемая датировка, опирается на самые ранние, выявленные в данный момент свидетельства, подтверждающие факт обучения крепостных людей Демидовых художественным и художественно-ремесленным специальностям. Назовем наиболее важные причины, приведшие к данному начинанию.\

Построенные в начале XVIII столетия, уральские заводы Демидовых мощно развивались, энергично росли и крепли. Вместе с ними усложнялось и совершенствовалось вотчинное и заводское хозяйство, в котором все острее ощущается потребность в подготовленных квалифицированных кадрах самых разных профессий, в том числе непроизводственного, обслуживающего и творческого характера.

В 1745 году умирает крупнейший промышленник России и Урала Акинфий Никитич Демидов. После его кончины наиболее перспективная и прибыльная часть владений, нижнетагильская, переходит к младшему сыну Никите Акинфиевичу, который становится хозяином шести заводов: Нижнетагильского, Выйского, Черноисточинского, Висимо-Шайтанского и двух Лайских — Верхнего и Нижнего. Вскоре предприимчивый и практичный Никита Акинфиевич построил и пустил в действие еще три предприятия: Нижнесалдинский (1760 г.), Верхнесалдинский (1778 г.), Висимо-Уткинский (1771 г.) заводы [152, с. 61].

Владения младшего Демидова расширяли свои границы. Население увеличивалось, активно отстраивались заводские поселения. Культурные традиции дворянско-помещичьего сословия, к которым все более приобщался Н.А. Демидов, приводили к определенным структурным изменениям в хозяйстве вотчин.

В 1750-1760-е годы в связи с получением звания потомственного дворянина и завершением имущественного раздела с братьями, Н.А. Демидов приступает к строительству крупных дворцовых ансамблей и культовых зданий в Петербурге, Москве, вотчинных селах и заводах. Впечатляющие по размерам, грандиозные по финансовым расходам проекты, сделали необычайно востребованными многие художественные и художественно-ремесленные профессии. Для решения этой актуальной проблемы Н.А. Демидов, первым из своего практичного и делового рода, начинает активно осуществлять, и в довольно широких размерах, подготовку собственных крепостных специалистов.

Особенно целенаправленно, последовательно и основательно он приступает к реальным действиям в этом направлении в 1770-х годах, после путешествия по Европе, которая поразила молодого заводчика обилием специалистов художественного и декоративно-прикладного профиля и особой модой на «рукодельность». Об этом он писал в одном из писем в Россию: «Рукодельность же, а наипаче художество, во всей Европе так похвально».

Кроме того, была и чисто деловая причина. Оплата труда наемных вольных специалистов обходилась очень дорого. Поэтому хозяйская практичность — забота о выгоде и прибыльности любого дела — свидетельствовала в пользу необходимости обучения нужным профессиям крепостных. Годовое жалование крепостного специалиста часто равнялось сумме гонорара, которую его свободный коллега мог получить за выполнение только одного заказа.

К решительным действиям в этом направлении Н.А. Демидова вдохновлял пример графа Н.П. Шереметьева, крепостные архитекторы и художники которого прекрасно зарекомендовали себя в работах на того же Демидова.

Практика обучения крепостных людей являлась характерной чертой XVIII столетия, частью жизни владений титулованной знати, важной потребностью крупных вотчинных хозяйств Шереметевых, Куракиных, Юсуповых, Голицыных и многих других.

В 1762 году начинаются работы по отстройке нового московского дома-дворца Демидовых, расположенного в Немецкой слободе на Вознесенской улице [57, с. 84] (См. Том 2, сноска 1).

Расположенный в живописной местности на берегу реки Яузы Слободской дом Демидовых во второй половине XVIII века считался одним из самых великолепных жилых зданий Москвы [28, с. 66].

В истории Слободского дома 1770-е годы отмечены началом активных отделочных декоративно-художественных работ, которые сопровождались обучением крепостных людей. Подготовка квалифицированных специалистов проводилась по личному распоряжению Н.А. Демидова и полностью совпадала с его желанием достойно применить талант крепостных заводских ремесленников и способствовать совершенствованию их мастерства.

Процесс обучения крепостных был платным и начинался с оформления юридического документа- контракта, в котором оговаривались все необходимые условия и обязанности сторон. Впоследствии многие обученные мастера направлялись в заводы, где к ним немедленно определялись ученики. Выученные крепостные мастера приносили в Нижний Тагил и другие заводы навыки и умения по специальностям, которые местное заводское население не знало совсем. Кроме того, они работали инструментами, изготовленными известными европейскими фирмами. Следовательно, эти специалисты выступали посредниками в приобщении нижнетагильских заводов Демидовых к технико-технологической культуре производств и ремесел Европы, а также столичных российских городов.

В архивах сохранились сведения об обучении резьбе крепостного Петра Филиппова, столярному делу- Семена Найденова, Павла Иванова, Андреяна Просвирякова; кузнечному — Игнатия Андреева, Ивана Пермякова, Матвея Левакина; слесарному — Ивана Андреева.

В 1777 году к «господину Эктьбину» (орфография документа — О.С.) определяется для обучения садовому искусству Андрей Григорьевич Ткачев, который впоследствии в течение длительного времени будет исполнять обязанности не только садовника, но и архитектора в вотчинах Демидовых [57, с. 83].

Четверо- Канон Песков, Кир Петров, Павел Иванов и Василий Михайлов для обучения резьбе и скульптурному искусству поступили к мастеру Иоганну Юсту.

Иоганн (Иван Христофорович) Юст был прекрасным разносторонним специалистом. До Слободского дома он работал в Петербурге, сотрудничал со многими известными архитекторами. В доме Н.А. Демидова, вместе с находившимися под его началом крепостными учениками, мастер выполнял лепные работы. Сохранились сведения о том, что когда в 1771 году из-за эпидемии чумы все работы в Слободском доме были приостановлены, единственными специалистами, которые продолжали работы, были «Юстовы ученики», производившие лепление [57, с. 85].

До работ в Слободском доме у Н.А. Демидова не было собственных мастеров литейного дела, которым можно было поручить сложное художественное литье. Поэтому заводчику приходилось пользоваться услугами вольных специалистов, что требовало больших затрат.

В 1755 году он заказывает изготовление каменных и медных статуй известному немецкому скульптору П.Ф. Эбенеху. Через четыре года к выполнению литейных работ для петербургских домов привлекался мастер канцелярии строений А. Мартелли. Им были изготовлены медные лестничные решетки.

На очень невыгодных условиях осуществлялась отливка большого количества чугунных изделий на Касимовских заводах Андрея Баташова, причем у Баташова также не было своих мастеров-литейщиков, и ему пришлось за особую плату нанимать опытных специалистов с завода Нарышкиных [57, с. 76].

Для убранства Слободского дома, украшения парка требовалось огромное количество чугунных изделий. Основная их масса отливалась на Нижнетагильском заводе под руководством талантливого крепостного мастера Тимофея Сизова.

Тимофей Степанович Сизов (Ярулин) (1738/1739/- август 1808) — один из первых демидовских крепостных, прошедших основательное и длительное обучение. В 1755 году по воле Н.А. Демидова он был отдан к московскому мастеру Иосифу Шталмееру для обучения «рисованию, пасированию фигур, резному делу». Сизов в совершенстве овладел несколькими сложнейшими художественными профессиям и, следовательно, по праву может считаться высококвалифицированным специалистом широкого профиля. Он прекрасно знал резное и скульптурное дело, а также «литье из чугуна и алебастра разных фигур» [57, с. 77].

После окончания обучения в Москве, с весны 1763 года, Тимофея Сизова (См. Том 2, сноска 2) переводят в нижнетагильский завод для литья из чугуна необходимых декоративных деталей для Слободского дома. При этом для выполнения резной работы, не считаясь с расходами, демидовская контора приобретает для мастера специальный комплект инструментов немецкой фирмы в «количестве 51 единица» [57, с. 77]. Кроме того, Т. Сизова обязали учить своей профессии определенных к нему для помощи в работе двух учеников.

Литейные работы для Слободского дома непрерывно продолжались в течение пяти лет. По специально присланным моделям и образцам отливались звенья чугунной ограды и ворот, декоративные рельефы («лопатки»), балясины, двенадцать статуй, несколько «портретов», пьедесталы, тумбы, вазы, орнаментальные половые плиты, для последних, как и для гипсовых портретов, были доставлены малые свинцовые образцы, по которым и следовало готовить оригинальные чугунные1. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 121 . Л. 87)

Практика воплощения художественных проектов значительно осложнялась особенностями местного чугуна- он был густоват и по этой причине обладал плохими литейными свойствами. В исправлении недостатков принимал участие сам Никита Акинфиевич. Он не только вникал и внимательно следил за ходом работ, но и присылал описания различных составов и технологий, старался дать дельные советы и рекомендации.

Осенью 1764 года Т. Сизов отливает «статую с флейтой и бюстову штуку», которые были подвергнуты серьезным критическим замечаниям Н.А. Демидова. Сравнивая работы Сизова и образцы, Никита Акинфиевич отмечал неаккуратность, «весьма неприлежное фурмование и ленность мастера». Последняя заключалась в том, что Сизов невнимательно относился к мелким деталям: «где надлежит вид иметь складки платья, им извернутые морщины он делает больше гладко и впадины везде плоские… Мелкие к штукам частицы приставливает не столь охотно, а чтоб скорее с рук долой, им особые места срезывает, когда формует. Иль подлепливает у обрезанных глубокие местечки глиной иль воском, затем и аккуратно выливаться не будет»2. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 125 . Л. 37(об.)

Объяснения конторы по поводу влияния

качественных характеристик чугуна на процесс литья Демидов полностью не признавал, хотя и соглашался, что для данного дела «много способнее жидкий чугун». По мнению заводчика здесь многое зависело и от состояния литейной формы: «только какова форма будет исправна, будет и не затылком сделана». Поэтому он приказал «строго подтвердить» Т. Сизову, «чтоб он аккуратной прилежностью, а отнюдь, не ленью себя доказывал», а при изготовлении литейной формы безоговорочно следовал способу, подробно изложенному в письме. Этот уникальный документ, содержащий тонкости литейного дела XVIII столетия сохранился, и мы приводим в приложении» 1(См. том 2, сноска 1-а). (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 125 . Л. 41 , 37(об.)

Присланные в Нижний Тагил свинцовые модели, как и чугунные варианты отливаемых изделий, предполагалось хранить для образца при заводе. А медные статуи, «когда чугунные выльются», следовало, «вычистя хорошенько», отправить обратно в Москву. Заранее оговаривалась транспортировка «чугунных вылитых штук»: «чтоб в перевозе не ржавели, воронить дегтем с постным маслом»2. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 125 . Л. 89)

В октябре 1768 года литейные работы значительно сокращаются в объеме, и даже, что вполне возможно, временно прекращаются полностью. По этой причине Тимофея Сизова переводят в каретную мастерскую для исполнения обязанностей резчика по дерезу при отделке заказных экипажей.

В феврале 1770 года Т. Сизов снова встречается со своим учителем по резьбе и литью И. Шталмеером. На этот раз Шталмеер приезжает в Нижний Тагил. По заключенному на два года контракту, причем на очень выгодных условиях, с жалованием 1 600 рублей в год, он приобрел весьма широкие полномочия. Мастеру позволялось вводить любые усовершенствования по технической части, строить машины по собственным моделям. В его распоряжении были люди и все необходимые материалы.

По контракту И. Шталмеер брал на себя не только чисто технические обязательства, но и выполнение художественные работы по изготовлению резного иконостаса в строящуюся каменную церковь (Входо-Иерусалимский собор — О.С.) и педагогическую нагрузку по обучению резьбе нескольких учеников, взятых из словесной школы [23, с. 32, 34, 94]1. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 3. Д. 172. Л. 57(об.)

При Шталмеере находились резные и рисовальные ученики: 1772 г. Егор Данилов 25 лет, Потап Мохов 14 лет, Парфен Любимов 15 лет, Филипп Киселев 17 лет. По распоряжению заводчика их следовало содержать при нижнетагильской конторе, «наблюдая того, чтобы они в деле своем от часу лучше были, а не баловались, да и выдаваемое им жалование старательно заслуживали». И в этой области он не мог не соприкасаться с деятельностью своего бывшего ученика, давно ставшего первоклассным мастером, резчика и литейщика Т. Сизова, которому после отъезда Шталмеера, поручается окончание работ на иконостасе Входо-Иерусалимского собора [23, с. 94].

«При разных поручениях» Тимофей Сизов находился не менее шести лет. В 1774 году он вновь определяется к литейным работам и начинает заниматься изготовлением чугунных плит для полов, упоминавшегося выше нижнетагильского собора. Соборные доски были идентичны плитам, ранее отливавшимся на Нижнетагильском заводе для Слободского московского дома-дворца2. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 194)

В 1777-1779 годах под руководством Т. Сизова отливаются фонтанные трубы, уникальная с «рыльцем и карнизами» цельнолитая чаша для фонтана с декоративными украшениями диаметром 4,5 аршина (около 32 метров) весом более 220 пудов (704 кг). Отливка «бассейной сковороды», проводившаяся по гипсовым моделям, оказалась удачной только с третьей попытки [57, с. 80].

В марте 1778 года в Нижнетагильский завод присылается бюст покойного А.Н. Демидова. По приказу Н.А. Демидова следовало «сделать порядочной, хотя деревянный пьедестал, «выкрася всходственно краской подлицо и поставить оной в пристойном месте в конторе, в судейской коморе, где от повреждения безопасность».

Т. Сизову дается особо ответственное задание. С бюста А.Н. Демидова «в таковую пропорцию и во всем сходстве» он должен был «нафурмовать, потом и вылить из зеленой меди» копию портрета. Затем следовало отлить медный пьедестал, «а чтоб не мог тускнеть вместо золочения припустить наподобие фернези(?)>>. Никита Акинфиевич Демидов планировал поставить бюст отца в господском доме или, что «всего пристойнее в церкви в таком месте, чтоб зрителям быть на виду»1. (ГАСО. Ф. 643 . Оп. 1. Д. 215 . Л. 44) Кроме того, с участием Сизова изготавливается каменный монумент в память о рождении Никиты Демидова, установленный в 1779 году на берегу реки Чусовой [57, с. 81].

Н.А. Демидов с удовлетворением следил за очевидными успехами, талантливой и искусной работой Тимофея Сизова. В одном из писем он высказался по этому поводу вполне определенно: Сизов «обучен, во-первых, резному, а потом скульптурному и литейному делу, что не шутка … и давно уже доказал своей работой, что недаром было господское о нем попечение».

От Сизова и его учеников заводчик требовал, «чтобы они старанием в своем знании доходили до совершенства». Однако за свою многотрудную и опасную для здоровья и жизни работу, они получали мизерное жалование, терпели бедность, жили в нищете. Годовой оклад литейщика Сизова составлял 34 рубля, с 1774 года — 45 рублей в год .2 [57, с. 78].(ГАСО. Ф. 602. Д. 2. Л. 21)

Между заводами, вотчинами и другими владениями Демидовых существовала тесная связь и преемственность в работе крепостных специалистов. В случае необходимости по желанию хозяина мастеров могли перевести в любой уголок обширного демидовского хозяйства, а их деятельность оставляла яркий творческий след в совершенно неожиданном месте, очень удаленном от Тагила.

Именно такие изменения имели место в жизни и деятельности Тимофея Сизова. В 1780 году он вместе с двумя учениками Алексеем Мироновым и Григорием Чижовым переводится из Нижнетагильского завода в подмосковное вотчинное село Петровское для изготовления резного иконостаса в местную церковь. В 1782 году мастера с учениками вернули на Урал. В этот период им предстояло выполнить новый заказ Н.А. Демидова.

По распоряжению Никиты Акинфиевича в Нижнетагильский завод высылается девятнадцать штук «гипсовых или алебастровых также и глиняные разные статуи и бюсты». Сизову необходимо было «сделать формы и вылить каждого сорту по нескольку штук». Чугун предписывалось готовить по новой инструкции: в специально устроенной большой печи и «большими ручными мехами раздуваемой» переплавлять три раза, чтобы «жирный тагильский чугун» стал «гораздо жиже и белее, да и пузырей нигде не видно было». Возникающие при литье «шамарины» приказывалось «начисто обрубать зубилами». Интересно решалась судьба присланных гипсовых моделей. Их разрешалось оставить при заводе, «поставя оные в сарай или другое удобное место на широких скамьях, впредь для смотрения любопытным»1 (См. Том 2, сноска 2). ГАСО. Ф. 643.Оп. 1. Д. 237. Л. 15{об.)

В 1790-х годах возможно участие Т. Сизова в отливке плит для пола церкви Вознесения (на Гороховом поле), расположенной в Москве в непосредственной близости от Слободского дома в 1790-х годах.

Н.А. Демидов был доволен впечатляющими результатами деятельности обученных им крепостных людей. Вложенные «в науку» средства прекрасно себя оправдывали. Но практичного и основательного хозяина настойчиво беспокоил временной фактор, реальная возможность потери специалиста, которая могла произойти в любой момент в силу неблагоприятных жизненных обстоятельств, а вместе с ним и исчезновение приобретенных знаний и профессиональных навыков: «…наконец, не все так продолжаться может. Жепинский (Кузнецов Е.Г. — О.С.) умрет и Сизов (См. Том 2, сноска 2-а) тому же жребию подвержен, то кто после них останется?», — спрашивал он контору. Предвидя такую перспективу, Никита Акинфиевич считал необходимым создание условий для обеспечения долговечности мастерства через передачу мастером знаний и профессиональных секретов ученикам.

По этой важнейшей с точки зрения Демидова причине в 1778 году в нижнетагильскую контору направляется предписание об определении к лучшим по заводам мастерам Т. Сизову и Е.Г. Жепинскому (Кузнецову) «подостойнее из молодых ребят, кто ближе к науке склонен, по четыре человека» к каждому для обучения. При этом мастера обязывались предоставить конторе письменные обещания на проведение своей педагогической деятельности. Ученикам же предписывалось находиться при мастерах «неотлучно» в течение 3-5 лет. После чего полученные ими знания должны были пройти строгую аттестацию на предмет качества и основательности учения.

По сведениям московского исследователя А.Е. Горпенко первая группа учеников поступила к Т. Сизову еще в 1764 году «для науки фурмовать и резать». Причем до этого они уже имели определенный стаж ученичества, так как «обучались рисованию, и живописи в школе села Фокино наследственной вотчине Демидовых» [57, с. 82].

К сожалению, архивные источники не позволяют расширить имеющуюся краткую информацию о фокинской школе. Однако через своих воспитанников, о которых мы расскажем в дальнейшем, она оказывала достаточно ощутимое и важное влияние на художественную культуру нижнетагильских заводов.

Последнее упоминание о Т. Сизове относится к августу месяцу 1808 года. В это время в нижнетагильскую заводскую контору от комиссии строения биржи (г. Петербург) поступил запрос на присылку мастеров по литью. Одной из причин возникшей потребности в специалистах была смерть скульптора Тимофея Сизова, который занимался отливками колоссальных фигур1. (ГАСО. Ф. 102. Д. 94. Л. 20)

После смерти Н.А. Демидова Слободской дом постигла участь забвения. Сначала он сдавался в наем частным лицам, затем Н.Н. Демидов пытался продать слободскую московскую усадьбу графу Безбородко в погашение долгов. Однако сделка не состоялась.

Все имущество Слободского дома, в том числе уникальное собрание художественного чугунного литья, находилось в полной сохранности до 1826 года, об этом свидетельствуют сохранившиеся описи имения. В 1818- 1820-е годы Демидовы здесь уже не жили- дом сдавался в наем Медицинской конторе.

Наконец, в 1827 году Слободской дом полностью меняет своего хозяина. Н.Н. Демидов принимает решение о пожертвовании здания дома-дворца Московскому обществу трудолюбия, при этом значительная часть уникальных чугунных изделий распродается или перевозится в другие места.

В дальнейшем в этом здании разместится московское Елизаветинское училище и произойдет первая основательная перепланировка и перестройка.

С 1960 года и до настоящего времени в бывшем демидовском Слободском особняке работает Московский областной педагогический институт, физический факультет (современный адрес Слободского дворца: улица Радио, 10).

В течение длительного времени судьба художественных чугунных изделий демидовской усадьбы была неизвестна. Очень многое для обнаружения отдельных памятников художественного литья Слободского дома сделала московский исследователь Е. Горпенко. Ею была установлена и доказана их принадлежность к работам Т. Сизова. Часть решетки от декора каменных столбов она нашла в Толмачевском переулке Москвы. В XVIII столетии эти решетки располагались между восемнадцатью каменными столбами, которые были облицованы чугунными плитами с превосходным рельефным узором, изображающим изгибающиеся ветви, отягощенные плодами, а также масками львиных голов. Сверху на них стояли вазы и купидоны.

Великолепием и высочайшим мастерством исполнения поражают сохранившиеся решетки ворот Они отличаются