Уральская проза. Немирович-Данченко. Музыка труда. Пороки золотого дела. Платина

В 1875 году в Нижнем Тагиле побывал писатель Василий Иванович Немирович-Данченко, посетил также Салдинские заводы, Невьянск.

Василий Иванович Немирович-Данченко (24 декабря 1844 (5 января 1845 по новому стилю) — 18 сентября 1936), старший брат известного театрального деятеля Владимира Ивановича Немировича-Данченко. В 1868 году был арестован, а в 1869 году осуждён «за растрату вверенного ему имущества», лишён дворянских прав и сослан в Архангельск. Литературный дебют состоялся в 1863 году с публикации первого рассказа в журнале «Развлечение». Известен как один из первых военных корреспондентов в России. Не принял Октябрьскую революцию 1917 года и в 1922 году эмигрировал. Сначала жил в Германии, затем в Чехословакии. Скончался в Праге 18 сентября  1936 года.

Немирович-Данченко В. Кама и Урал : (очерки и впечатления).
— С.-Петербург : Тип. А. С. Суворина, 1890. — 750, IV с.

XLIII.
Уральская ночь.- Цифры.- Земля безъ шубы.- Обороты заводовъ.- Прекращеніе корреспондентовъ.- Музыка труда.- Добродѣтели желѣзнаго и пороки золотого дела.- Платина.

«У насъ народъ стойкій, не гулевой»… Говорилъ мнѣ одинъ изъ тагильскихъ крестьянъ. «Мы не то, что по прочимъ мѣстамъ. Оно точно, и намъ потачки не бываетъ… Рабочему человѣку гдѣ хорошо? Въ царствіи небесномъ только. И насъ тоже вороги наши — зубами рвутъ. И штрафой этой донимаютъ, поборами. А и нажива-то наша какая: одна — съ голоду не помереть! Сказываютъ, эвона какія деньги начальство заводское загребаетъ. Ну, да что же!- а только душа у насъ не обмякла, гордость эту еще въ себѣ держимъ. Мы работать согласны, и грабь ты насъ, коли въ тебѣ совѣсть,- что лахань поганая да кривая, а только душу мы тебѣ свою не отдадимъ. Душа у насъ дорогая, ни по какой цѣнѣ не ходитъ. Насъ хотѣли было золотымъ гвоздемъ прибить… какъ книжку эту вводили, но только мы и на золотой гвоздь не согласны. Сколько у насъ бунту изъ-за этого золотого гвоздя вышло. Большой шумъ былъ, и понынѣ еще за него что нашихъ въ Сибирь ушато!.. А только мы не согласны».   

И потомъ сколько мнѣ ни приходилось сталкиваться съ тагильскими крестьянами, я всегда убѣждался, что они хотя и мрутъ на работѣ, создавая милліоны владѣльцу и тысячи его агентамъ, а совѣсти все-таки не продали и при каждомъ случаѣ отстаиваютъ свое человѣческое достоинство. По пути въ Тагилъ мой спутникъ разсказывалъ мнѣ подробно знаменитую исторію золотого гвоздя, о которой я говорилъ уже выше. При освобожденіи крестьянъ хотѣли ихъ работы оформить здѣсь рабочей книжкой. Посредникъ, желая попонятнѣе объяснить народу, что это такое, сообщилъ:   

— Къ заводамъ до сихъ поръ были вы прибиты желѣзнымъ, а теперь мы вобьемъ золотой гвоздь!   

Спустя сутки — по селу волненіе. Бабы галдятъ, старики орутъ тоже.   

— Что такое?- добивается посредникъ.   

— Не хотимъ золотого гвоздя!   

И начался бунтъ изъ-за рабочихъ книжекъ.   

Въ это-то царство, гдѣ крестьянинъ прибитъ теперь къ заводамъ золотымъ гвоздемъ, мы ѣхали въ сумрачную, холодную ночь. Близость осени уже давала себя знать. Съ вечера начался мелкій дождь, и сквозь сѣрую пелену его мелькали по сторонамъ силуэты какихъ-то горъ, хмурились ощетинившіяся темными лѣсами сѣдловины, у самой дороги, словно въ ожиданіи насъ, притаились каменные холмы, казавшіеся хребтами сказочныхъ чудовищъ. Узловатыя вѣтви деревьевъ протягивались въ воздухѣ, точно хотѣли, во что бы ни стало, дорваться до насъ. Мы спускались въ дикія, чрезвычайно красивыя днемъ долины, по которымъ текутъ золотоносныя рѣки, а черезъ нѣсколько минутъ бойкіе уральскіе кони вносили насъ въ темную дрему неподвижнаго лѣса, взбѣжавшаго на холмы. Иногда во мглѣ тускло мигали намъ костры обозчиковъ, «притулившихся» на ночь, на мокрой землѣ, подъ мокрыми деревьями. Двадцать восемь верстъ шла одна пустыня, безлюдная, ни села въ сторонѣ, ни хаты. Какъ при Ермакѣ было, такъ и теперь осталось. Добрались до большой деревни Анатольевской, и вся она, «обмокшая» подъ дождемъ, казалось, вздрагивала отъ холода, проникавшаго сквозь ея лохмотья, т. е. дырявыя кровли избъ, выбитыя окна, обвалившійся заборъ. Кое-гдѣ робко-робко, едва приподнимая сонное вѣко, взглядывалъ на насъ огонекъ, чтобы тотчасъ же зажмуриться, точно онъ пугался этого сумрака, этой мглы, этого дико свиставшаго по безмолвнымъ улицамъ вѣтра.   

Душная, вонючая станція. На стѣнѣ зеленый Кутузовъ на красной лошади и почему-то портретъ дѣвицы де-Монтеспанъ… Обшмыганная, засаленная книжка, «Виконтъ де-Бражелонъ», вмѣстѣ съ этимъ портретомъ свидѣтельствовали объ изящныхъ вкусахъ станціоннаго смотрителя. Нѣсколько глотковъ горячаго чая, ругань ямщиковъ во дворѣ, звуки затрещинъ за тонкою стѣною и опять дорога, опять дождь, опять мокрыя деревья, мокрыя скалы, мокрыя села — такъ вплоть до самаго Тагила.   

— Сейчасъ пріѣдемъ!- будитъ меня спутникъ.   

Нехотя раскрываю глаза. Огоньки мелькаютъ вдалекѣ, какіе-то каменные трехъ-оконные кубики, бѣлые, съ высокими кровлями, пустынныя площади, потомъ опять кубики. Нѣсколько разъ насъ проглатывали пустыри, мы съѣзжали куда-то внизъ и опять, цѣпляясь по крутымъ скатамъ, всползали вверхъ; подъ колесами нашей телѣги дребезжали мосты, и вотъ, наконецъ, направо и налѣво раскинулся самый Нижній Тагилъ со своими палатками и избами, массами лавокъ, гостинымъ дворомъ и какимъ-то памятникомъ, который показался намъ закутавшимся въ холодное пальтишко и дрожавшимъ отъ холода нищимъ.   

— Гдѣ остановиться здѣсь?   

— Да вотъ. Одна пока и есть гостиница,- показали мнѣ…

— Только пустятъ ли?   

— Что?   

— Говорю, пустятъ ли?.. Потому у нихъ тоже.. Спать залягутъ — жди утра!   

Стучались, стучались, наконецъ, судьба смиловалась. Мы съ удовольствіемъ почувствовали себя не на холоду и не подъ дождемъ. На стѣнахъ нашего номера почему-то висѣла карта Индо-Китая и написанный масляными красками круторожій купецъ съ выпученными глазами и золотой медалью. Подъ нимъ подпись: «и удостоенъ многими заграничными кавалеріями, а также 25 января 1869 года видѣлъ Римскаго папу и къ цѣлованію руки его былъ допущенъ, а въ семидесятомъ обѣдалъ съ министрами». Фамилія этого знатнаго иностранца оказалась неизвѣстной.   

Тагилъ — является столицей Демидовскаго царства. Прежде чѣмъ перейти къ бытовымъ очеркамъ его и картинамъ производства, я попрошу у читателей позволенія привести здѣсь нѣсколько цифръ, дающихъ нѣкоторое понятіе о размѣрахъ этого «желѣзнаго» края, объ этой колыбели милліоновъ, которая создала громадныя богатства для однихъ и задушила въ ежовыхъ рукавицахъ безотходнаго и непосильнаго труда сотни тысячъ рабочихъ, еще недавно бывшихъ почти рабами и только теперь начинающихъ дышать посвободнѣе.   

Нижне-Тагильскій заводскій округъ состоитъ изъ восьми главныхъ центровъ: собственно Нижне-Тагильскаго съ Анатолійскимъ, Нижней Салды, Верхней Салды съ Исинскимъ заводомъ, находящимся около Черно-Источинскаго, съ ближайшими къ нему Антоновскимъ и Авроринскимъ заводами, Василе-Уткинскаго съ УстьзУткинской пристанью, на р. Чусовой, Василе-Шайтанскаго, Лайскаго и Выйскаго. Подъ строеніями различныхъ заводовъ здѣсь занято 430 десятинъ земли; подъ пашнями, покосами, состоящими въ распоряженіи завода, 3,764 десятины; подъ дорогами, рѣками, озерами, болотами — 21,883 десятины; въ пользованіи государственныхъ крестьянъ — 12,494 десят. Лѣсовъ нижнетагильскихъ, спѣлыхъ, годныхъ на дрова, уголь и строенія — 250,000 дес. Подъ молодымъ и приспѣвающимъ лѣсомъ — 332,136 десятинъ, причемъ общій ежегодный приростъ лѣса здѣсь равняется 160,000 куб. саженъ.

Рудники:   

Желѣзные, дѣйствующіе — 3 (4 квадр. версты); не дѣйствующіе пока, но уже извѣстные — 23 (16 квадр. верстъ)   

Мѣдные, дѣйствующіе — 1 (1 квадр. верста); не дѣйствующіе пока, но уже извѣстные — 28 (22 квадр. версты).   

Марганцовые, дѣйствующіе — 1 (1 квадр. верста); недѣйствующіе пока, но уже извѣстные — 28 (22 квадр. версты).   

Огнеупорной глины, дѣйствующіе — 1 (1 квадр. верста); не дѣйствующіе пока, но уже извѣстные — 1 (2 квадр. версты).   

Формовальнаго песку — 2 (2 ¹/₂ квадр. версты).   

Извести — 1 (1 квадр. верста).   

Горнаго камня — 2 (2 квадр. версты).   

Жильнаго золота — 2 (длина изслѣдованнаго 50 саж., шир. 6 вершковъ).   

Золотоносныхъ розсыпей — 26 (2 квадр. версты) 83.   

Серебро развѣдывается и найдено.   

Платины — 4 квадр. версты 17.   

А вотъ, напримѣръ, цифры производительности этихъ заводовъ: въ одинъ годъ выплавлено чугуна на нихъ 2.350.000 пуд., мѣди 57,000 пуд., чернового желѣза 1.926,300 пуд.; изъ этого приготовлено отдѣланнаго 1.168,700 пуд. и стали цементной 29,100 пуд.; добыто золото 10 пуд., платины 52 пуд. Чтобы получить все это, нужно было проплавить: желѣзныхъ рудъ 3.501,784 пуд., мѣдныхъ 2.316,400 пуд.; угля древеснаго пошло при этомъ 180,500 коробовъ, причемъ каждый длины 3 аршина, высоты — аршинъ, ширины — 2 аршина. Дровъ въ саженяхъ: куренныхъ 70,000 куб. саж., обжигательныхъ 50,000 куб. саженъ, да для жителей пошло около 40,000 куб. саж., въ томъ числѣ строевого лѣса 40.000 штукъ и на дѣйствіе завода 30,000 штукъ.

Барокъ для сплава металла куплено 90, полубарокъ 35. Лѣсъ здѣсь такъ дорогъ, и имъ настолько скупятся, что въ Нижнемъ Тагилѣ своихъ барокъ вовсе не строятъ; со времени учрежденія пароходнаго судоходства по Чусовой суда для сплава металловъ, взамѣнъ старыхъ и разбившихся, покупаются въ Перми и доставляются бичевою. Коломенки вверхъ подымаются такимъ образомъ съ разобранными и сложенными на нихъ полубарками. На пристаняхъ послѣднія опять собираются. Только въ исключительныхъ случаяхъ, когда купленныхъ судовъ оказывается недостаточно, заводоуправленіе строитъ нѣсколько своихъ.   

— Лѣсъ лучше чужой покупать, чѣмъ свой тратить.   

— Почему?   

— Да что-жъ, вырубить-то не трудно… Когда онъ только опять подымется? То сообразить нужно — что и безъ того вездѣ уже съ земли шубу сняли — дебри наши кондовыя, вѣковыя снесли прочь… Ну, и озябла она — земля-то, мерзнетъ, а согрѣться ей не въ чемъ. Потому и хлѣба она родитъ меньше, и трава на ней родится самая ничтожная да чахлая. Я еще помню времена, когда по всѣмъ нашимъ горамъ дубравы шумѣли, ручьи весело сбѣгали внизъ, гдѣ въ падяхъ да понизяхъ сочная трава щетиной стояла… Теперь скоту какое пространство выѣсть надо, чтобы сытымъ быть? Вы сосчитайте, сколько надо луга нынѣ на небольшое стадо, сравнительно съ прежнимъ. А все почему — шубу съ земли сняли, ну, и остудилась она…   

— А вотъ подъ Екатеринбургомъ начальство нарочно березы вырубило, чтобы не мѣшали солнцу грѣть землю.   

— У насъ лучше дѣла были: становой одинъ просилъ разрѣшенія въ Павдѣ лѣса сжечь.   

— Для чего?   

— Для болѣе точнаго наблюденія за жителями!   Я расхохотался.   

— Такіе ли еще бывали!   

Чтобы кончить съ заводскою ариѳметикой, нужно привести еще нѣсколько цифръ. Мѣстное управленіе состоитъ изъ 628 человѣкъ, получающихъ 304,132 р; по училищамъ — преподавателей 32; по госпиталямъ — врачей, ихъ помощниковъ и служителей 26. Рабочихъ — 12,000, которымъ въ теченіе года уплачивается 1.801,800 р. Содержаніе: церквей и причта обходится владѣльцу въ 17,250 р., школъ и классовъ грамотности вмѣстѣ съ Нижне-Тагильскимъ реальнымъ училищемъ — въ 19,370 р., пріютовъ — 2,580 р., госпиталей и аптекъ — 26,660 р., престарѣлымъ рабочимъ выдается хлѣба 15,054 пуд. и деньгами 10,277 р., пенсій выдается 13,000 р.

Сверхъ упомянутаго нами числа рабочихъ при золотыхъ и платиновыхъ пріискахъ числится еще около 750 старателей, отъискивающихъ металлъ, гдѣ имъ угодно, и разрабатывающихъ его съ тѣмъ условіемъ, чтобъ за опредѣленную плату отдавать его непремѣнно Нижне-Тагильскому управленію. Центральное заводоуправленіе обходится въ 77,202 руб., содержаніе главнаго заводскаго дома — 10,583 р., содержаніе остальныхъ зданій — 11,000 р., почтъ — 9.772 р., дорогъ и мостовъ — 14,318 р., пожарная команда — 6,000 р., розысканіе рудъ и новыхъ розсыпей ежегодно обходится въ 4,885 р., конторы и магазины — 111,544 р., газъ, плотины, водопроводы ежегодно требуютъ 34,562 р., лѣсная стража — 29,636 р. Округъ въ 1875 г. платилъ пошлины: съ чугуна — 63,520 р., мѣди — 57,000 р., золота — 16,902 р., платины — 17,815 р., пошлинъ лѣсныхъ — 1,855 р., земскихъ — 24,000 р.   

Производство въ Тагилѣ ведется въ самыхъ широкихъ размѣрахъ: металлъ плавится здѣсь въ трехъ доменныхъ, четырехъ вагранныхъ, двухъ отражательныхъ для переливки чугуна и двухъ пудлинговыхъ печахъ. Всѣ эти каменныя утробы обладаютъ такими аппетитами, что въ своихъ пастяхъ онѣ, кажется, могли бы пережевать всѣ уральскіе лѣса. Сверхъ перечисленныхъ здѣсь, еще огнемъ пышутъ и тоже перевариваютъ металлы печи сварочныя Беоціуса, желѣзо-нагрѣвательные, сталетомительные и, Богъ знаетъ, какіе еще горны. Когда огонь въ нихъ сдѣлаетъ свое дѣло, начинается работа безчисленныхъ обжимочныхъ, гидравлическихъ, паровыхъ и постовыхъ молотовъ; сбитое ими въ правильные комья желѣзо идетъ подъ дощатые и гладильные молоты, чтобы изъ-подъ нихъ попасть или въ прокатныя машины, или въ склады. Я не перечисляю здѣшнихъ машинъ, пыхтѣніе, грохотъ, свистъ которыхъ вмѣстѣ съ шорохомъ ремней, вздохами и криками стали подъ паровыми пилами, визгомъ желѣза, въ твердое тѣло котораго ввертывается съ головокружительной быстротой еще болѣе крѣпкій буръ, шумомъ воды, сбѣгающей съ колоссальныхъ гидравлическихъ козелъ,- являются музыкою труда, гораздо болѣе пріятной для нѣкоторыхъ ушей, чѣмъ настоящая; по крайней мѣрѣ, таковъ былъ мой спутникъ.   

— Лучше иной оперы!- восторгался онъ.- Ишь, наше сопрано визжитъ, слышите?- указывалъ онъ на сталь, такъ плакавшуюся и жаловавшуюся на пилы, брусья и буры, ввертывавшіеся въ нее, стругавшіе ее отовсюду.- Самые лучшіе рабочіе у насъ на этомъ дѣлѣ стоятъ. Вы вѣдь знаете: тотъ матеріалъ, надъ которымъ вы трудитесь, кладетъ свой отпечатокъ на васъ. Я наблюдалъ здѣсь да и въ другихъ мѣстахъ. Имѣете вы дѣло съ деревомъ, и у васъ образуется характеръ мягкій, уступчивый. Всѣ столяры здѣсь — и коротки, и тихи. Жены надъ ними владычествуютъ, обижаютъ даже, случается. Возьмемъ тѣхъ, которые съ желѣзомъ возятся — эти тверды, неуступчивы, на каждомъ шагу съумѣютъ отстоять свое достоинство. Дома у себя они — ничьей иной воли не признаютъ. Ну, а вотъ кто съ золотомъ — тотъ совсѣмъ пропащій народъ. Признаюсь, у насъ неохотно и разрабатываютъ его, несмотря на всѣ выгоды. Въ годъ мы добываемъ, случается, до восьми пудовъ. Въ этомъ больше трехъ не будетъ.   

— Что же, рудники истощились?   

— Зачѣмъ имъ истощаться! Рабочіе портятся на золотомъ дѣлѣ страшно. Между ними развивается повальное пьянство, всевозможные пороки и преступленія. Здѣсь, напримѣръ, у насъ баба скромна, а попадетъ она на старательскія работы крупку золотую мыть — первой развратницей дѣлается. Самые стойкіе мужики, завѣдомо трезвые, возвращались съ золотой работы — запойными. И заработка больше — богатѣть бы должны, а рабочій на желѣзныхъ заводахъ всегда состоятельнѣе много получающаго старателя. Посмотрите избы золотоискателей и тѣхъ, которые разрабатываютъ мѣсторожденія этого металла. Дошло до того, что на себѣ живой нитки нѣтъ, только колѣни и локти сквозь прорѣхи смотрятъ; а намоетъ залота — сейчасъ же въ штоссъ.   

— Какъ въ штоссъ? Крестьяне?   

— Да!.. Поэтому мы и неохотно беремся за золотое дѣло. Ради чего же портится населеніе? Вотъ разработка платины совсѣмъ иная.   

Платинныхъ пріисковъ здѣсь разрабатывается очень мало. Изъ нихъ самый богатый — Авроринскій, по р. Мартьяну. Прежде годовой оборотъ давалъ около ста и ста пятидесяти пудовъ этого металла, теперь иногда не бываетъ и шестидесяти, потому что дѣло это крайне трудное. Иной разъ надо промыть семьдесятъ пудовъ породы, чтобы получить золотникъ платины. Въ самыхъ лучшихъ рудникахъ ея на 4,200 пудовъ выметанной почвы приходится 90 золотниковъ металла. Работою этою занято здѣсь 226 человѣкъ Старатели (вольные, оъискивающіе за свой счетъ металлъ) получаютъ отъ завода за каждый золотникъ его 24 коп., тогда какъ за золото — 2 рубля. Понятно, что они не такъ охотно идутъ на платинное дѣло. Многаго здѣсь не возьмешь. Взрослые и сильные рабочіе не получаютъ въ день болѣе 60 коп., а женщина, хотя бы она сдѣлала столько же,- 25 коп. Очистку платины производятъ здѣсь вмѣстѣ съ золотомъ, заливая ихъ ртутью и водою. Промывъ всю эту грязную массу, удаляютъ вмѣстѣ съ водою постороннія примѣси. Ртуть соединяется съ золотомъ, а платина остается отдѣльно. Затѣмъ золото съ ртутью процѣживается сквозь полотно. Ртуть уходитъ сквозь него, золото оказывается въ платкѣ, но покрытое амальгамой, которая удаляется просто вытираніемъ металла.